Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 79 – Мстислава Черная

Я резко отнимаю руку:

— Это слишком, магистр.

— Простите, сеньорита Карин, соблазн был слишком велик, —  он приторно улыбается.

— Ваш тон противоречит смыслу слов, магистр, —  обогнув его, я скрываюсь в салоне экипажа.

Похоже на бегство?

Не знаю…

Я запрокидываю голову и рвано выдыхаю.

— Карин? —  Дан забирается следом, захлопывает дверцу.

— М-м-м…?

— Мне показалось…? —  Дан не завершает фразу, но это и не требуется.

Осторожно подбирая фразы, я рассказываю про странную перемену в магистре. Вежливый и отстранённый, он внезапно показал себя навязчивым и беспардонным. Я упоминаю вчерашний визит и интерес к моему дару.

Дан внимательно выслушивает, не перебивает. В его глазах ни тени насмешки. Родители не слушали меня так, как слушает посторонний, в общем-то, мужчина.

Я ловлю себя на том, что стремительно проникаюсь к Дану чем-то большим, чем симпатия.

— Как будто его подменили, —  завершаю я рассказ про магистра.

— Действительно, странно, —  соглашается Дан. —  Лео… обожает проводить время в обществе красивых женщин, но он никогда не переступал черту и легко принимал отказы. Лео, которого я знаю, извинился бы перед тобой иначе.

Так приятно, когда тебе верят…

— Не важно. Я не собираюсь с ним общаться.

— Я предупрежу, чтобы его не провожали к тебе в моё отсутствие. Карин, как моя ученица, ты всегда можешь ко мне обратиться.

— Спасибо…

Я благодарна за предложение, но, я думаю, личные проблемы я должна решать сама. Иначе где разница? Променять зависимость от родителей и мужа на зависимость от учителя? На языке почему-то расцветает лёгкий привкус горечи. Я не хочу оставаться для Дана просто ученицей. Я постараюсь, чтобы однажды он назвал меня другом.

Мысли уносятся в будущее, в мечты о карьере певицы, о том, как я арендую сцену, обклею город афишами и дам первый в своей жизни концерт. Слова песни уже написаны. И забыв, что Дан сидит рядом, я начинаю напевать. Сперва совсем тихо, что называется, себе под нос, но постепенно я добавляю голос и куплет затягиваю в полную силу лёгких.

— Не обязательно напоминать мне, что у тебя чувства к некому крайне бездарному поэту, Карин. Я помню, —  перебивает меня Дан весьма прохладным тоном.

Я резко замолкаю.

Угораздило “провалиться” в себя…

Мне незачем оправдываться за выдуманного поэта, но возникшее недопонимание просто бесит, и я зло прищуриваюсь:

— Дан, эти стихи написала я.

— Карин… —  он смотрит растерянно.

— Если не веришь, садись рядом и смотри, как я создаю песни, —  уверена, у меня получится. Новые строчки уже крутятся в голове, надо лишь выплеснуть их на бумагу и сплести воедино.

Дан медлит с ответом. По-моему, он чувствует неловкость.

— Не стоит, Карин. Я верю. Извини, мне не следовало давать оценку. Я презираю мужчин, которые морочат девушкам головы красивыми словами, за которыми на самом деле пустота. Именно таким пустым словам поверила Алия.

— Не стоит объяснять, —  хмыкаю я. —  Я как-нибудь переживу, что мои стихи тебе не нравятся. Обещаю репетировать, когда ты не услышишь.

— Репетировать? —  переспрашивает Дан.

— Да, я буду петь со сцены.

— Карин…

Я улыбаюсь, и под сиянием мой улыбки Дан нерешительно замолкает. Я хорошо понимаю, что он хочет сказать —  что моё пение для него ужасно. Своими воплями я терзала его уши, так? Дан слишком тактичен, чтобы сказать мне прямо. Или он тактично сдерживается не потому что боится сделать больно, а просто потому что я не спрашивала, что он думает о моём творчестве.