Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 56 – Мстислава Черная

Как я и думала, съесть порцию у меня не выходит. Я осиливаю четверть и сдаюсь:

— Передайте повару моё искреннее восхищение, —  улыбаюсь я лакеям, собирающим со стола.

Сейчас Дан либо встанет и уйдёт, либо…

Он остётся сидеть, и через несколько минут ожидания нам подают… Девушки и женщины пьют чай, кофе —  напиток мужчин. Но мне подают снова точь-в-точь как Дану. На стол зачем-то ставят молочник и вазочку с жидким мёдом. Разве кофе не обязательно пить чёрным и горьким?

То, чего я жду, наконец происходит. Лакей выкладывает на стол свежую прессу, и первая газета, которую берёт Дан, это “Столичный вестник”, та самая, со статьёй про меня.

Я знаю, что про меня не будет ни на передовице, ни на первом развороте, поэтому я спокойно продолжаю пить кофе и пробегаю глазами по газетам. Лакей выложил их так, что видно название каждой. Дан читает все? Пожалуй, я знаю, какое издание он точно не пропустит — журнал “Всё о моде”. И я беру журнал.

Дан на моё своеволие никак не реагирует. Точнее, он провожает журнал взглядом, но недовольство не высказывает и даже рожи не корчит, возвращается к чтению “Вестника”.

Да, умнее было бы начать с новостей, но… Да какая разница, в какой последовательности читать?! Хотя насчёт читать я погорячилась. Журнал сплошь иллюстрированный, и для меня открытие, что иллюстрации могут быть цветными. Хотя в “Светских хрониках”, которые дозволено читать аристократкам, картинки были, это были чёрные гравюры.

“Сеньорита Найрин Далл выступает перед Парламентом”.

— А-а-а…

— Госпожа, что вас так впечатлило? — Дан прерывает чтение. — Неужели вы впервые видите… буквы?

Язва.

— Я впервые вижу девушку в… брюках!

На сеньорите не только укороченные брючки из-под которых видна тонкая щиколотка, но и пиджак с закатанными, как носит Дан, рукавами.

— У-у-у… Тебя ждёт много открытий. Кстати, Карин, если для тебя такая мелочь, как брюки, проблема, не стоит ли здраво оценить свои силы?

— Брюки не проблема, — отрезаю я.

С чего он взял?

Нет, Дан по-своему прав. Если бы не перерождение, я бы… Я бы срезалась ещё вчера — незамужней юной госпоже принимать приглашение мужчины крайне неприлично. Но я здесь, и если, ради успеха, надо влезть в брюки, я готова. В конце концов короткая юбка моей мечты куда неприличнее, но мне же хватило воображения представить себя в ней. И вообще, певицы не стесняются, иначе как они будут петь.

Дан возвращается к газете, а я наливаю себе вторую порцию кофе. Дан вот-вот доберётся до статьи и его реакция мне интереснее моды. Я слежу за ним из-под полуопущенных ресниц, делаю глоток, другой.

Дождалась!

Дан сморщивает нос и искривляет губы с таким видом, будто только что перед ним поставили тарелку с тухлятиной:

— Кто, прах побери, приехал? — спрашивает он у газеты. Заметно, что Дану становится резко не до меня, он читает, изредка беззвучно шевеля губами и периодически сплёвывая ругательства.

Глядя на него, я чувствую торжество маленькой шкодницы, оставшейся безнаказанной.

Дан явно не соотносит некромантку из статьи со мной.

Я дожидаюсь, когда он вынырнет из статьи обратно в реальность:

— И кто же приехал? — мой голос достаточно равнодушный?

— Чушь какая-то, — бормочет он.

— Хм?

Дан пробегает текст ещё раз и раздражённо отбрасывает газету. Шуршащие листы тотчас подхватывает ветер. Лакей бросается за газетой, но она скользит по террасе и до того, как лакей успевает прихлопнуть её ладонью, срывается вниз.