Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 34 – Мстислава Черная

Проспала? К в этом кошмаре можно уснуть? Но женщина права. Я с удивлением обнаруживаю, что пристроила голову ей на плечо.

— Спасибо…

— Эх, болезная. Тебя звать-то как?

— Кари, — называю я сокращённое имя.

Я знаю, что певицы редко используют свои настоящие имена. Сценическое имя должно быть звучным и легко запоминаться, я полагаю?

Выпрямившись, я понимаю, что не готова встать. Впрочем, не требуется. Пассажиры очень странные — ломятся к выходу, как будто минутная задержка будет стоить им пары лет жизни. У меня над головой протаскивают корзины, тюки, дорожные мешки, котомки, и я невольно задаюсь вопросом, как весь этот багаж помещался в тесном салоне.

— Не помните! — мужчина из сидевших позади в придачу к обычным баулам тянет саженец.

Нет уж.

Я дожидаюсь, когда проход освободится, и лишь тогда поднимаюсь. Меня покачивает. И тело затекло в неудобной позе, и укачало, и наваливается слабость от голода.

Марк придерживается меня за руку:

— Госпожа?

Я цепляюсь за спинку переднего сиденья — мальчишка меня точно не удержит.

— Дышите глубже, мне помогает, — раздаётся рядом тихий-тихий голос Кэрри.

— Эй, кто там копается?! На выход уже! — заглушает её басовитый рык извозчика.

Я делаю вдох, медленно выдыхаю, и в голове проясняется.

— Иду уже.

— Брюхата что ли? — почему-то смягчается мужчина.

Он назвал меня толстой? А как полнота связана с его добротой? Оу-у-у… Он решил, что я в положении, только выразился, как я никогда не слышала. Грубо прозвучало.

Мне становится больно.

В прошлом у меня не было сил желать детей, но сейчас я думаю, что когда-нибудь в отдалённом будущем я бы хотела стать матерью. Только не с моим диагнозом думать о детях.

Я неуклюже выбираюсь из экипажа, ступаю на мостовую.

Марк подаёт мне руку, и я ковыляю к ближайшей лавочке под раскидистым дубом, невесть как сохранившимся у здания станции в центре Огла.

— Госпожа?

— Принеси мне чаю. Сладкого, — когда я отказывалась от еды, меня поили чуть ли не сахарным сиропом.

— Эм…

Следующий раз никаких дилижансов. Никогда. Только наёмный экипаж.

Я протягиваю Марку пригоршню монет, но он мнётся.

Не может быть, чтобы на станции не продавали.

— Что, Марк?

— Госпожа, на станции-то втридорога.

— Принеси, — повторяю я.

Свои же серёжки-дождики трачу, не в его карман лезу.

Нахмурившись, Марк уходит по направлению к станции, а я сажаю Кэрри рядом с собой, приобнимаю, чтобы скрыть от чужих взглядов. Девочка и правда прехорошенькая, притягивает взгляды, а ей явно неприятно быть в центре внимания.

Марк возвращается и подаёт мне чашку.

— Вот, госпожа.

— Спасибо.

— Вам совсем дурно?

— Мне уже лучше, — заверяю я.

Чай действует благотворно. Головокружение отступает. Я по совету женщины снова делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. А ещё я неприязненно провожу рукой по щеке. Спасибо женщине, что терпела меня на своём плече, я искренне признательна. Но сальная плёнка оставшаяся на коже отвратительна. Хочется умыться.

— Госпоже поесть надо, — здраво подсказывает Кэрри.

— Надо, — соглашаюсь я. — Только чуть позже. И вам, кстати, тоже надо.

— Посидите ещё или потихоньку пойдём? Здесь неподалёку, я слышал, есть домашняя кухня.

— Идём, — киваю я.

Как раз проветрюсь, и поедим. Интересно, сколько времени? Я успею предстать перед комиссией или лучше отдохнуть? Поскольку я не думаю, что сдам, и моя цель понять насколько далека от меня лицензия, откладывать экзамен нет смысла.