Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 130 – Мстислава Черная

— Еда!

— Карин…

— Хм?

— Карин, нельзя так. Что о тебе подумают?

Я пожимаю плечами, хватаю истекающую маслом манящую жареную булочку и, прежде, чем откусить сразу половину, спрашиваю:

— Дан, что ты обо мне подумаешь?

— Я порадуюсь, потому что хороший аппетит признак выздоровления.

— Вы её слишком избаловали, — упрекает папа.

— Господин Тавиран, вы заблуждаетесь. Карин взрослая самодостаточная девушка и сама принимает все решения. Я могу лишь поддержать, но никак не избаловать.

Родители делают одинаково неодобрительные выражения лиц, будто хором репетировали, но сказать больше ни мама, ни папа ничего не решаются, тем более я уже хватаю ещё пару булочек. в каждую руку по штуке и откусываю от них поочерёдно.

Я понимаю, что ни одна приличная девушка не будет вести себя подобным образом, но… я ведь не на публике, верно? Почему, когда я очень голодна, когда я только вышла после тяжёлого, не побоюсь слова, испытания, когда у меня бушуют эмоции, я должна сдерживаться перед самыми близкими? А Дан близкий. В каком-то смысле он даже ближе мне, чем родители — в отличии от них он знает меня, мою суть, мой нрав, мои мечты.

После завтрака слуги традиционно подают кофе и газеты.

Мама тотчас теряется. Она смотрит на газеты, которые женщина не должна читать. Она смотрит на поданный кофе, на Дана. Читать неприлично, и уйти из-за стола неприлично. Конечно, можно сослаться на внезапное плохое самочувствие, но уловка будет настолько явной, что тоже неприлично.

— Мама, советую с молоком, — улыбаюсь я, намеренно игнорируя её затруднение.

— Кстати, поздравляю, Карин, — Дан указывает заголовки статей. — Теперь посвящённые тебе статьи на передовицах ведущих изданий.

— Мне?

Пока я хлопаю глазами, мама первой берёт газету, забыв про все приличия и неприличия. Папа чуть отстаёт. Я выбираю газету из оставшихся.

Дан, жестом показав слугам отступить, сам разбавляет для меня кофе молоком.

Он просто заботится обо мне как друг или он… ухаживает?

При родителях я точно не стану задавать этот вопрос. Да и вообще, зачем спрашивать? Зачем выяснять отношения? Сейчас всё хорошо, вот и достаточно.

Я делаю глоток и опускаю глаза в текст на передовице. Ага… А какой сегодня день? Дата выпуска газеты на день не совпадает с датой моего концерта на афише. Дан слукавил или газета вчерашняя?

Насчёт того, что статьи посвящены мне, точно слукавил. Они не про меня, а про вероломное предательство эльфийских жрецов. Я ещё раз перечитываю. Газетчики обвиняют не всех эльфов, только жрецов? Вроде бы правильно… Эльфы из жюри, насколько я помню, пытались защитить зрителей. Но почему пишут только о жрецах? А король? Разве он может быть непричастен? Конкурс проходил от его имени, и не исключено, что он изначально был задуман как часть плана по возвращению магии.

Ответ я нахожу абзацем ниже, и он неожиданный. Эльфийский король передал в нашему Парламенту неопровержимые доказательства сговора своих жрецов с нашей же высшей аристократией с его величеством во главе.

Что же, понятно, почему Парламент принял эльфийское объяснение. Разве маги упустят такой шанс?

— Его величество ещё юн, — выдыхает папа. — Его ввели в заблуждение…

Дан откладывает газету и пожимает плечами:

— Вероятно, так и есть. Вероятно, короля ввели в заблуждение советники, на которых он всецело полагался. И наивность будет стоить ему короны.