Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 106 – Мстислава Черная

— Мэри, нарисуешь меня для афиши? Мне нужен оттиск для типографии.

— Любой  каприз, дорогая. Дан, дорогой, ты не возражаешь, если я нарисую тебя тоже

— Возражаю.

— Я так и знала, —  вздыхает он. —  Придётся изобразить музыканта спиной к залу. Все всё равно потом решат, что это ты. Карин, я приглашаю тебя в свою мастерскую.

— Вот это да! —  восклицаю я и подпрыгиваю.

Дан тяжело вздыхает, смотрит на меня, челюсти у него медленно сжимаются, на лице появляется гримаса упрямства. Я ожидаю возражений, но Дан, поиграв желваками, удивляет —  он не произносит ни слова.

— Дорогой, тебе не обязательно ждать, —  сладко улыбается Мэри. —  Я отправлю Карин на своём экипаже, не переживай, что ей придётся нанимать случайную колымагу.

— Прекрасно, —  цедит он.

— Дан, если ты не занят…?

Он оборачивается:

— Не особенно. А что?

— Позволь дать тебе дружеский совет? —  улыбается Мэри. —  Подумай, какой букет ты подаришь Карин на концерте и как поздравишь с выступлением на конкурсе.

— Оставь свои советы при себе.

Мэри провожает его взглядом:

— Карин, спорим, именно этим он сейчас и займётся?

— Преувеличиваете, Мэри, но спорить не буду.

— То есть ты допускаешь, что я могу быть права? Ладно, действительно, идём в мастерскую. Будет тебе афиша. Ты, кстати, сценический псевдоним возьмёшь или будешь выступать под своим именем?

О псевдониме я до сих пор не думала. Я готова выступать под своим именем, но… я из аристократического рода. Я не хочу бросать тень на репутацию папы. Вряд ли он обрадуется, если о нём будут говорить, что он отец безголосой певички, скачущей по сцене в сумасшедшей одежде, поэтому лучше я не буду использовать родовое имя.

Что касается личного имени, то полное оно слишком длинное —  Каринат. Буду просто Кари? Нет, не просто. Чего-то не хватает…

Моя фамилия Тавиран, а Дан Тельви. Удивительное совпадение —  наши фамилии начинаются с одинаковой буквы.

— Я буду выступать под именем Кари Ти, —  решаю я.

— Ты сейчас придумала? —  уточняет Мэри.

— Да, а что?

— Нет, ничего. Удивляюсь… Обычно выбору сценического псевдонима придают чуть больше значимости и тратят даже не часы, а дни.

— Но я выбрала хорошее имя.

— Действительно, —  она распахивает дверь и пропускает меня.

Мастерская художницы с первого взгляда удивляет меня панорамными окнами, через которые льётся яркий дневной свет. На правой стене устроены полки, на которых в беспорядке лежат кисточки, рулоны холстов, палитры, банки с краской и невесть что ещё.

Слева мольберты, законченные и незаконченные картины. Здесь всю —  портреты, сюжетные картины, пейзажи, натюрморты, даже просто кляксы, и то есть. Глаза разбегаются. Я пытаюсь зацепиться хоть за какое-то изображение и просто понять, насколько мне нравится манера Мэри, но она увлекает меня за ширму и решительно сажает на очень высокий стул.

— Сегодня я сделаю несколько набросков и пришлю тебе вместе с нарядами. Я сделаю вариант, о которым говорила ты и покажу тебе своё видение. Я убеждена, Карин, некоторые вольности афише пойдут только на пользу.

— Хорошо.

То, что Мэри художница, удача для меня. Я уверена, что то, что она предложит, мне понравится.

А вот на стуле сидеть неудобно…

Мэри устанавливает перед собой сразу три мольберта, вооружается не красками, а самым обычным карандашом.