Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 83 – Мстислава Черная

— Вы простыли, вы слишком легко одеты…

— Ты легче, – возражаю я и отступаю, чтобы Лайс мог пройти.

Он возвращается на улицу, подхватывает герцогиню на руки и поясняет для меня:

— Традиционно, когда кто-то из супругов уходит, саркофаг готовят для двоих, и тот, кто ушёл первым, ждёт свою пару.

— Жутковато, – признаю я.

Страшно подумать, в каком состоянии тело в саркофаге. Тревожить и открывать на всеобщее обозрение… Но, как водится, в каждой избушке свои погремушки. Я читала и про куда более странные традиции. Например, про фестиваль Манене, на котором покойных переодевают в новую одежду.

Лайс вносит герцогиню в склеп. Я настраиваясь на неприятное зрелище и захожу следом, но реальность оказывается лучше, чем я ожидала. Покойный герцог облачён в мундир, на ногах лакированные сапоги, и выглядят они новенькими. Кисти рук скрыты перчатками, и только лицо… Тело не испортилось, а мумифицировалось, плоть ссохлась, потемнела, но в целом… ничего особенно жуткого и нет, даже какого-то специфичного запаха не чувствуется.

Плавно опустив герцогиню в саркофаг, Лайс поправляет подол её платья, сетку вуали, и в последнюю очередь складывает её руки под грудью. Я отмечаю, что на герцогине тоже перчатки, но если у покойного герцога они белые, то у неё – чёрные.

Лайс распрямляется, отступает на шаг.

Судя по эмоциям, которые я улавливаю по нашей связи, он прощается.

Молчание затягивается, и я не решаюсь нарушить тишину, лишь тихонько вытираю нос салфеткой. Меня уже потряхивает, а скоро вообще начну зубами стучать.

Лайс что-то беззвучно шепчет. Слова молитвы? Возможно…

— Прими, Вечный океан, душу, – чуть громче произносит он, возвращается к саркофагу и задвигает крышку, а перед этим извлекает из платка кристалл и возлагает на грудь герцогини.

Из склепа он выходит настолько быстро, что, кажется, сбегает. Я стараюсь не отстать. На улице Лайс глубоко вдыхает холодный воздух, замирает, но как только я протягиваю руку, чтобы коснуться уже привычным жестом его плеча, встряхивается, запирает склеп.

— Как ты? – спрашиваю я. Дурацкий вопрос.

— Справлюсь.

— Я знаю.

Лайс притягивает меня к себе.

— Спасибо, что проводили, майя.

Опять на “вы”? Я не понимаю, по какому принципу Лайс перепрыгивает с одного обращения на другое. Кстати, “спасибо, что проводила” в каком смысле? Что пошла с ним или что отдала последние почести покойной? Но цепляться с пустыми вопросами не к месту, и я лишь скупо улыбаюсь:

— Как могло быть иначе?

Мы идём по тропе обратно к дому, и чем ближе мы подходим, тем лучше Лайс себя чувствует. Он оживает буквально на глазах.

— Прости, – извиняется он.

Снова на “ты”.

Я собираюсь ответить, но нам навстречу с визгом вылетает Жутик:

— Ма-а-а! Па-а-а! Куда вы ушли?! – бросается он к нам.

Отвечает Лайс:

— Прогулялись.

— Но в той стороне совсем скучно.

Лайс сажает Жутика себе на плечо:

— Поэтому мы и возвращаемся.

— У-у-у-у…

Покосившись на меня, Лайс встревоженно хмурится. И именно в этот момент я оглушительно чихаю. Лайс мрачнеет.

— Ма-а? – удивляется Жутик.

— Кажется, я простыла, – шмыгаю я носом.

Лайс прибавляет шагу, но тотчас подстраивается под удобный мне темп.

Мы возвращаемся в дом, только вот теплее от этого не становится. Зато за время нашего отсутствия снег раскис, на полу огромные лужи. Вода взбаламутила грязь, окончательно испортив вид, и я задумываюсь, сколько служанок потребуется нанять, чтобы всё отмыть. Лучше создать и запатентовать моющий пылесос на магической тяге. Если снять на зеркалис кадры “до” и “после” отбоя от клиентов не будет.