Книга По праву Дракона, страница 75 – Матильда Старр, Наталья Ручей

С первой нашей встречи изо всех сил сдерживал свои драконьи инстинкты и даже пытался отправить меня из академии. Пообщавшись сегодня с Ринодаттом, я уже лучше понимала, каких усилий ему это стоило.

Слезы, которые я с трудом сдерживала, хлынули потоком. Савайн рывком поднялся с кресла, обнял меня за плечи.

— Эй, ну ты что? Неужели и правда поверила, что я могу с тобой так поступить?

Его голос был мягким, а пальцы, что гладили мои волосы, – удивительно нежными. И от этого становилось еще хуже.

— Прости, – прошептала я тихо в его плечо.

Так тихо, что он не услышал.

Я не знаю, сколько мы стояли так, обнявшись. Он вытирал мне слезы, успокаивал, шептал какие-то нежности, не понимая, что именно сейчас творится у меня на душе. Какое чудовищное предательство я только что совершила!

От этого все чувства, что я к нему испытывала: влечение, нежность и даже злость, обострились тысячекратно. И я бы не могла сказать, как все произошло, чьи губы первыми потянулись за поцелуем, чьи руки начали торопливо расстегивать одежду. Просто это случилось.

Задыхаться от его поцелуев. Ловить ртом его дыхание. Шептать его имя и чувствовать на себе его руки – сейчас все это казалось правильным и единственно возможным.

Продолжаю борьбу с пуговицами на его рубашке. У меня голова кружится от собственной смелости. Дохожу до безумия в желании чувствовать его, трогать его, целовать его, слышать шепот, который больше никто не услышит.

Его руки нетерпеливые. Им тоже хочется трогать меня, сжимать, изучать, обладать.

Мое платье исчезает, но вряд ли я это осознаю. Жар его тела заставляет мою кровь буквально кипеть.

Я с удивлением понимаю, что уже не стою, а лежу на кровати. Легкий холодок простыней, мягкость подушки и жаркое мужское тело рядом. Мускулистая грудь вздымается, сердце стучит так громко, что почти оглушает даже меня.

Моя кожа настолько чувствительна, что покрывается россыпью приятных мурашек, когда дракон снова к ней прикасается.

Он нависает надо мной. Всматривается в мои глаза.

Его дыхание горячит мои губы, искусанные его губами, приоткрытые для него, в ожидании нового поцелуя.

Глаза дракона стремительно темнеют.

Рваный выдох.

Медленный вдох.

Пальцы, сжатые в кулаки.

Капелька пота, которая искушающе ползет по его виску.

Это последнее, что я вижу перед тем, как мир превращается в карусель и начинает катать меня от радуги перед глазами до темноты.

Мы неразрывны.

Единое целое.

Нет преграды из страхов, предубеждений, приличий. Между теперь нет даже одежды.

Его дыхание – как вуаль, которой он окутывает меня. Его руки – как броня, которая защищает меня от всего мира. Его губы – источник в пустыне, в которому я могу припадать бесконечно.

— Деррик… – и все же не могу сдержать крика от первой боли, которая пронизывает меня, когда мы становимся еще ближе друг другу.

Он прикрывает глаза.

Медлит.

Ждет.

Я вижу, как бешено пульсирует венка у него на висках. И так же бешено стучит мое сердце, пока я снова учусь дышать в отголосках боли.

— Деррик… – повторяю уже не испуганно, нежно.

И дракон открывает глаза.

Цепляет мой взгляд.

И уже не отпускает.

Раскаленные тела… смятые простыни… переплетенные руки… дыхание – эхо друг друга… и страсть, в которой мы утопаем…

Я не знаю, что нужно делать. Не знаю, как правильно. А он будто видит, знает, что меня беспокоит, потому что между переходом от нежности к буре, не предлагает, а требует: