Книга Невеста проклятого дракона, страница 71 – Матильда Старр

Я посмотрела на Феоктиста Игнатьевича. Его губы растянулись в блаженной улыбке, а взгляд все также был отсутствующим. Видимо, какая-то часть его души осталась там, на поляне рядом с красоткой оракулом.

Глава 39

Эрдар не понимал, что делает. Его тело отказывалось повиноваться. Глаза словно заволокла пелена, и он воспринимал все так, как будто находился в каком-то тумане. Это было похоже на сон. И в этом сне он сжимал талию не истинной, а другой. И своими губами жадно искал ее мягкий податливый рот, и впивался, словно кусал. А потом покорно шел за ней к кровати. Разве он не должен уйти?

Белокурая красавица откинулась на подушки, горой раскиданные по ее ложу. Тонкая ткань сорочки натянулась на девичьих грудках.

— Иди ко мне, – прошелестел тихий хриплый голос.

Ее глаза из голубых стали почти черными от расширившихся во всю радужку зрачков. Странные глаза, глубокие словно омут, губительный омут, лишающий разума и сил. Было в них что-то чужое, опасное, но от этого еще более притягательное, возбуждающее, как игра со смертью. Оно звало, кружило голову, как хмельное вино, сладким ядом растекалось по венам.

— Делай со мной что хочешь, все можно… – от жаркого стона стало тесно в штанах.

Тугое девичье тело извивалось под ним, доступное, горячее. Маленькие пухлые грудки сами тыкались в ладони розовыми упругими сосками. Девственница… Невинная и порочная. Доступная. Сама раздвинула ноги, трется не знавшей чужих рук промежностью о бугор на штанах. Даже сквозь ткань ясно, что она уже потекла. Содрать чертовы тряпки, вдавить окаменевший до боли в паху член в девичью плоть, раздвинуть мокрые складочки и ворваться туда, в тугую горячую влажность, в самую женскую сердцевину. И вонзаться снова и снова, быстрей и быстрей, ловя визги и стоны.

— Эрдар…

Влажные губки, распухшие от поцелуев всхлипывали, бормоча его имя. Жаркое марево плескалось вокруг, не давало дышать, заливалось в голову, вытесняя все мысли кроме одной: трахнуть, сейчас же, срочно, иначе просто смерть, разорвет от немыслимого возбуждения. И сквозь тягучий сладострастный дурман донесся внезапный далекий вскрик или всхлип, будто больно кому-то, родному и близкому… И этот крик словно студеной водой в лицо плеснул, расколов душное кольцо, сжимавшее голову, пустил немного воздуха и разума.

Эрдар откинулся на спину, стараясь взять себя в руки. Его трясло как в лихорадке, даже зубы стучали, в паху жгло и резало болью, невыносимая жажда обладать распластанным рядом нежным телом скручивала узлом. И выход был близко – протяни руку, и вот оно, облегчение. Проклятье, чертовщина какая-то. Было в его дикой звериной похоти что-то неправильное, чужое, и привкус этого чужого, опасного дракон чувствовал всей своей шкурой, всеми древними инстинктами драконьего рода. Чувствовал, но сделать не мог ничего.

«Невинная невеста» разочарованно застонала, перевернулась, встав на колени, и уселась на него сверху, сжав раздвинутыми бедрами его бока. Скользнув по лицу дракона затуманенным взглядом, облизала и без того влажные губы и с наслаждением заерзала по его животу, медленно задирая подол сорочки. Дракон стиснул зубы и застонал, не в силах отвести глаз от невыносимо возбуждающего зрелища: распаленная мокрая промежность терлась о грубую ткань его штанов. Он протянул руки и с силой сдавил подрагивающие девичьи груди, надеясь, что боль остановит эту чертову девственницу. Голубые глаза закатились, из полуоткрытого рта вырвался гортанный крик безумного удовольствия.