Книга Мой любимый зверь, страница 37 – Матильда Старр

«В порядке» было еще минут десять, а потом в одну минуту все переменилось. Белье и платье мигом стало мокрыми, на сиденье растеклась лужа, и Марина поняла: воды отошли.

— Коль, я, кажется, рожаю, – испуганно сказала она водителю.

— Ты так пошутила? – он с надеждой посмотрел на нее.

— Нет.

— До города на этой колымаге да по такой дороге еще полтора часа. Не доедем. Ладно, доберемся до ближайшей деревни, фельдшера найдем, а там и «скорую» вызовем. Не волнуйся…

Легко сказать – не волнуйся! А если есть о чем волноваться?

— Срок еще маленький, – задыхаясь и морщась от боли, проговорила она. – Рано ему.

— Ничего, справимся! Ты, главное, не нервничай и… дыши, что ли… В общем, делай, что там вам положено.

Водитель был бледен, по его лбу скатывались крупные капли пота. Видно, испугался не меньше, чем она.

— Вон поворот… Указатель… Сейчас…

Деревенька. Николай остановился возле первого попавшегося дома и забарабанил в двери. Навстречу ему вышла пожилая женщина.

— Как у вас тут к фельдшеру проехать? У меня вон человек рожает.

— Да нет у нас фельдшера в деревне, сынок, до фельдшера километров пять, ехать надоть во-он туда, – она указала куда-то за спину водителя.

Марина вскрикнула от боли. Женщина услышала, подошла к машине, окинула роженицу взглядом и сказала:

— Так не доедете вы до фельдшера-то. Давай-ка неси ее в дом.

— А вы поможете? – с сомнением спросил водитель.

Медицинским познаниям деревенских бабушек выросший и воспитанный в городе Николай не особенно-то доверял.

— А у тебя что, выбор есть? – усмехнулась та.

Марина уже почти ничего не соображала от боли. Вот вроде бы ее заносят в хату, укладывают то ли на кровать, то ли еще на какую лежанку.

Рядом звучит голос женщины:

— Не боись, милая, все будет хорошо.

А потом она выходит, и из соседней комнаты доносятся голоса, один знакомый, тот, который только что успокаивал, а другой – низкий, мужской, недовольный.

Мужчина явно сердится:

— Ты не должна. Пусть везут ее к фельдшеру, да куда угодно! Она чужачка, ей нельзя к тебе.

Марина прислушивается. К фельдшеру? Здесь нельзя? Чужачка? Это ведь они про нее. Какой ей сейчас фельдшер? Женщина же точно сказала – не доедет. Неужели прогонят?

— А он ее уже и привез куда угодно, – возражает женщина. – Прямо к моему дому привез. И ежели я в помощи откажу, то зачем тогда вообще?..

Что «вообще»?

— Ты не понимаешь, – пытается спорить мужчина.

— Как же мне глупой понимать? – усмехается женщина. – Все я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Дай пройти.

Старушка вернулась.

— Не боись, дорогая, достанем мы твою принцессу. Тужься давай. Еще чуть-чуть.

Принцессу? Девочку что ли?

— На УЗИ сказали, что мальчик, – задыхаясь от боли, простонала она.

— Ну, на вашем УЗИ чего только не скажут. Давай, милая, тужься.

А потом было столько боли, что, казалось, и выдержать невозможно. Но когда боль закончилась, Марина испугалась больше, чем когда-нибудь в своей жизни.

— Не кричит, – пересохшими и искусанными до крови губами прошептала она. – Почему не кричит?

— Не боись, закричит, – откуда-то, словно издалека, прозвучал голос женщины.

И Марина вдруг поверила, что волноваться не о чем, все будет хорошо. А спустя вечность, а может быть, несколько секунд, раздался недовольный писк. Не плач даже.