Книга Соленый раф для влюбленных, страница 42 – Виктория Арана

— Я не хотел обманывать, Саша, – выпалил он. – Совсем. Я страдал из-за этого, думал, что делаю только хуже своим молчанием, но так и не смог найти в себе сил, чтобы признаться. Прости.

— Прощаю, хотя я не обижалась, если тебе важно это услышать. Но лучше скажи сразу: есть что-то еще, о чем я не знаю, а следовало бы?

Он посмотрел на меня как-то смущенно. Я подбадривающе улыбнулась.

— Аня, которая была со мной в день нашей первой встречи, тоже исполнительница. Мы с ней тогда песню совместную записывали на студии, потом решили прогуляться. Между нами на сто процентов ничего нет и не было, – выпалил Андрей.

Я рассмеялась. Забавляло, что именно эту информацию он посчитал самой важной.

— Серьезно? Ладно, выкладывай остальное.

После этих слов Андрея было не остановить. Я села на скамейку рядом, он развернулся ко мне лицом. Андрей говорил и говорил, рассказывал, что его соседи по квартире – это ребята из группы. Как они ездят по концертам, живут, общаются. Про родителей, их поддержку. Про то, как боялся сцены в начале и как теперь ее любил.

— Это непередаваемые эмоции. Когда ты выходишь под софиты, а людей перед тобой с каждым разом становится все больше. Они знают твои песни, поют вместе с тобой, кричат, хотят поболтать и сфотографироваться. Ощущение, будто тебя обнимает весь мир. Я ни на что другое не смогу это променять. Надеюсь, получится остаться на сцене как можно дольше.

У меня же на душе скребли кошки. Только сейчас я начала по-настоящему понимать, насколько же мало свободного времени у артистов. Из-за наших встреч он уже пропустил несколько репетиций, за что получил от друзей.

Слушая рассказы о том, как он пытался собрать первую аудиторию, я вела его в магазин. Близилось время ужина, нужно было купить продукты. Андрей решил, что не может отказаться от приглашения поесть мою еду, поэтому вызвался помочь во время готовки.

Это казалось странным. Он ведь знал, что дома его будет поджидать сумасшедшая фанатка. Но все равно хотел пойти, чтобы провести со мной побольше времени. Даже с условием, что придется познакомиться вообще со всеми жителями большой квартиры в Муравейнике.

Андрей не дал мне самой нести пакет с продуктами. Из-за этого я чувствовала себя неловко, пока мы шли к подъезду. Он еще и дверь придержал, пропуская меня вперед. Мы остановились у почтовых ящиков в ожидании лифта. Почему-то молчали, разглядывая друг друга.

Он будто пытался отыскать изменения в моем взгляде. Впрочем, я занималась тем же самым. Раскрытая информация была не пустяковой. Я нервничала. Все события последних дней вполне могли быть ненастоящими.

Вдруг ему понравилось играть с девушкой, ничего не знающей о нем? Или в традициях самых гадких фильмов он с кем-то поспорил? С той же Аней? Для этого не было буквально никаких предпосылок, но я почему-то распереживалась.

— Что ты делаешь с макаронами, что твои соседки от них в восторге? – спросил он, когда мы зашли в лифт.

— Да ничего такого. – Я пожала плечами. – Но Полина ест их, несмотря на непереносимость лактозы. Поэтому, если тебе нужно в туалет, сходи сразу.

В лифте раздался самый завораживающий смех на свете. Я, разумеется, не смогла сдержать улыбку. Он смеялся до самой входной двери.

— Так, верни серьезность. Нельзя смеяться над девочками.