Книга Соленый раф для влюбленных, страница 110 – Виктория Арана

— Саша, я так сильно тебя люблю. Этих слов недостаточно, чтобы описать мои чувства. – Раздались аплодисменты, крики и визг. – Ребята, всем большое спасибо, что пришли. Я сильно скучал по вам и обещаю, мы еще вернемся, и не раз.

Оля всхлипывала и вытирала слезы, стоя рядом со мной. Я прекрасно ее понимала. Она была слишком близко и знала чересчур много, чтобы не проникнуться ситуацией.

Ребята поклонились, еще раз поблагодарили собравшихся, а потом Андрей снова спрыгнул со сцены ко мне. Оставив группу разбираться с фанатами, он крепко схватил меня за руку и потащил в гримерку. Он почти бежал, я едва поспевала за ним, так сильно он спешил. В тесном помещении Андрей нервно усадил меня на диванчик.

— Почему ты здесь и что значат твои слова? – спросил он, меряя шагами комнату размером два на два метра.

Я молчала, наблюдая за человеком, по которому невероятно скучала. Он выглядел печальным и уставшим, еще и смотрел на меня каким-то затравленным взглядом. Мне стало тошно из-за того, как сильно он страдал.

— Саша, я задал тебе вопрос.

Как будто я его не слышала. Но от моих слов зависело слишком многое, чтобы говорить, не собравшись с мыслями. Я думала, готова выпалить все в первую же секунду после встречи. Только вот я не ожидала, что он написал песню о нашем расставании. И тем более что сыграет ее вот так, глядя на меня со сцены.

— А как для тебя все это выглядит? – спросила я хрипло, оттягивая время.

— Как то, о чем я не смел мечтать, поэтому поскорей разбей мои розовые очки, чтобы они не успели закрепиться у меня на переносице.

Я печально улыбнулась. Он вел себя так, будто ничего не произошло. Будто наш разговор произошел вчера, а не больше месяца назад.

— Прости меня за все, пожалуйста. – Меня начало трясти. Пришлось вцепиться пальцами в свои коленки. – Я все испортила. Испугалась. Струсила, называй как хочешь. Но я больше не могу держаться от тебя на расстоянии. Готова на любое общение, даже приятельское. Но делать вид, что ты для меня ничего не значишь, не могу. И не хочу. Это невыносимо.

Андрей зарылся пальцами в волосы и тяжело вздохнул. Потом пнул какой-то ящик, подкатывая его ко мне, и сел напротив.

— Какого именно общения ты ждешь? Хочешь обсуждать погоду? Кофе? Что?

— Не знаю. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни, а я – в твоей. Потому что без тебя я заблудилась в темноте и никак не могу найти выход.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. За дверью бушевали фанаты, я слышала, как ребята из группы пытались развлечь собравшуюся толпу. Но, разумеется, они больше хотели увидеть Андрея.

— Ты не представляешь, что я почувствовал, когда ты положила трубку. Я возненавидел Москву и свою музыку, потому что они отняли у меня тебя. Мне было очень плохо. Я смотрел на тебя в универе понимая, что не имею права подходить, и готов был биться головой о стену, потому что меня разрывало на части.

— Меня тоже. Прости, пожалуйста, если сможешь. Не сейчас, а когда будешь к этому по-настоящему готов.

Он протер лицо ладонями, встал, снова походил туда-сюда, а потом рухнул обратно на ящик, придвинувшись еще ближе.

— Если я предложу начать все сначала, ты согласишься попробовать?

В его голосе было столько боли и ожиданий, что мне стало еще хуже. Я не понимала, как он вообще держался на сцене, пел песни обо мне, переживая свои чувства снова и снова. Сначала на репетициях, потом на записи, в конце живьем, стоя перед залом, распахнув свои душу и сердце.