Книга Глупые, страница 51 – Галина Шатен

— Здравствуйте, – проговаривает она, старательно изображая серьезность вместо смущения. Поправляет волосы, когда устраивается на своем месте. Нажимает кнопку на селекторе. – Вадим Федорович, здесь ваш сын.

— Пусть зайдет.

— Вадим…

— Эй, я же сижу здесь, – перебиваю ее, – так что тоже услышал.

Папа расслабленно сидит в кресле, наблюдая за мной от самой двери. Сажусь напротив него и тоже не свожу глаз.

— И? – Папины брови слегка приподнимаются.

— Как она? – кивком головы указываю на дверь.

В один момент лицо отца багровеет. Но не от стыда. Отнюдь.

— Ты, щенок, сюда играть пришел?

— Не будет статьи.

Некоторое время будущий мэр переваривает услышанное. Но потом он снова принимает расслабленную позу.

— Почему?

— Она не то, – отвечаю. – Эта девчонка совсем не подходит на роль моей девушки.

— Мне плевать на твое мнение. Чтобы в пятницу она была готова.

— Не будет, – отвечаю и встаю.

— Видишь, я даже не удивлен, что у тебя ничего не вышло. Потому что тебе нельзя поручать никаких дел. И сядь на место. – Нажимает селектор на столе – Дина, вызови Сергея.

— Одну минуту, Вадим Федорович.

— Позоришь меня, – сообщает с выдохом отец.

Но мне абсолютно по барабану. Его слова меня не касаются. Всегда делаю что хочу. А сейчас я не хочу заставлять Варю участвовать в этом цирке. Значит, это и сделаю. Не потому, что я благородный или еще какая-нибудь хрень в этом духе, просто по своему желанию. Иначе жить неинтересно.

Сергей появляется меньше чем за три минуты. Притормаживает у входа, оценивая ситуацию быстрым взглядом.

— Вадим Федорович, Тимур, – кивает по очереди. – Вызывали?

— У нас небольшие проблемы.

— А в чем загвоздка?

— В моем сосунке, в чем еще может быть! Ему, видите ли, девушка не та. Он не в состоянии охмурить какую-то малолетку! Что, не по силам девка-то?

Безразлично смотрю на отца, скрывая каждую эмоцию. А я начинаю злиться – именно это ему и нужно.

— Не, – качаю головой, насмешливо приподнимая брови. – Не по силам…

— Тимур, я клянусь, – кулак отца опускается на стол. Очередной раз удивляет качество мебели. Он не договаривает – лишь смотрит на меня пронзительно.

Выдыхаю и поворачиваюсь к Сергею:

— Не может девушка фотографироваться. У нее фотографобия. Ищите другой выход. Я ничем помочь не могу.

— Фотографобия? – бормочет Сергей, нахмурив брови и явно что-то обдумывая.

Снова поднимаюсь:

— Мне пора. Стены сами себя не покрасят.

— Немедленно вернись! Я не разрешал тебе… Я ему все! Я его обеспечиваю…

— Спасибо, – говорю у двери.

Уже когда закрываю, в нее летит что-то тяжелое. Хочется верить, что папа действительно рассчитал, что не попадет в меня.

— Всего доброго, – вежливо прощается секретарша.

— Удачи, шустрая. Работай лучше, думаю, не за горами повышение… Или машина, – подмигиваю растерянной женщине.

В интернате оглядываю единственную оставшуюся стену. Думаю, если поднапрячь булки, за сегодня управлюсь. Включаю музыку и надеваю наушники.

Я был чертовски счастливым ребенком. Меня часто обнимали, целовали и гладили по волосам. Спрашивали, как мои дела и успехи. Ровно до десяти лет, когда мама вечером пришла, пожелала мне спокойной ночи, погладила по голове, а на следующий день ушла и больше не вернулась. Родителей мне стали заменять три няни. Целый год. Оказывается, десятилетнему ребенку достаточно столько времени, чтобы стать совсем другим и разучиться любить. Папа был в ярости. Вот и перестал возвращаться домой, мог не видеть его неделями. В те короткие встречи на редких ужинах он смотрел на меня так, словно это я виноват, что мама ушла. Он злился, что я напоминаю о ней. Думаю, отец не вышвырнул меня следом лишь потому, что больше не может иметь детей. Я единственный его ребенок. И этого, к великому сожалению, не исправить. И я не намерен облегчать его ношу.