Книга Глупые, страница 37 – Галина Шатен

— Про твоего парня с бабочкой?

— Про… – Она смолкает на полуслове, смотрит на меня некоторое время. – Да, он против, чтобы я проводила свободное время с другими парнями. Он очень ревнивый.

Хмыкаю. Если Антоныч думает меня спугнуть, то прогадала. Я всегда принимаю вызов, даже если, по сути, он мне не нужен.

А он мне не нужен, верно? Оглядываю идущую рядом девушку.

— Он ко мне привыкнет, – уверяю ее.

— Что значит «привыкнет»? – Девушка забирает свою куртку у гардеробщицы. – Мы с тобой…

— …практически лучшие друзья. Что ты делаешь вечером, лучший друг?

Варя застывает. Затем нервно выдыхает.

— Отстань от меня, – тычет указательным пальцем в мою грудную клетку. – Мне некогда. Пока ты играешь в свои развлекалочки, у меня проходит жизнь. Может, тебе не понять своей нагеленной головой, но в свой выходной я просто хочу успеть сделать все домашние дела и, если будет возможность, отдохнуть, потому что я каждый день после института работаю восемь часов на ногах. Мне некогда, понимаешь? Найди себе другую девушку для приколов и прочего, не сомневайся, за дверьми уже целая очередь из желающих.

Она натягивает шапку и обходит меня, а мне остается лишь хмуро проследить за ней. Это что за пламенная речь? И что за хрень, я никогда не использую гель. Провожу рукой по волосам, чтоб лишний раз убедиться в этом, будто могут быть сомнения.

По дороге в интернат, где предупреждены, что я задержусь, заезжаю за фастфудом. Из-за блондиночки чувствую пустоту вместо желудка: два батончика провалились в неизвестность. Поэтому, чуть поводив кистью, устраиваю себе импровизированный перерыв. Открываю дверь, чтобы впустить воздух, заставляя паренька за ней отскочить.

— Твою мать! – вздрагиваю от неожиданности. – Ты че здесь делаешь?

Присматриваюсь. Это тот же парень, что прибегал по поручению завхоза.

— Ниче, – отвечает, но не уходит. Мнется.

Ладно. Разворачиваюсь и достаю свой пакет с едой, сажусь прямо на деревянный пол и облокачиваюсь о высохшую стену. Достаю сотовый. Естественно, Антоныч мне не скинула свой номер. Захожу в социальную сеть и вбиваю ее имя и фамилию, но результатов ноль. Интересно, она что, против современных технологий? Боковым зрением замечаю тень. Выдыхаю.

— Ты че, до сих пор там стоишь?

— Да.

Показывается темная макушка. Это что-то новенькое.

— И что ты там делаешь?

Молчит. Отлично.

— Как тебя зовут? – Захожу с другого края.

— Никита, – здесь отвечает с готовностью.

— Что тебе нужно от меня, Никитос?

— Я хотел, – бормочет мальчик. Но затем решительно вскидывает подбородок и находит мой взгляд. – Научи меня, – он кивает в угол.

Перестаю жевать. Что вообще происходит? Смотрю на грушу в углу, затем перевожу взгляд на паренька. Взять ответственность? Впоследствии привязаться к кому-то? Я ж знаю себя, так оно и будет. Никто не стоит того, чтоб в него что-то вкладывать. По итогу все предают. Даже самые близкие. Самые родные. Их губы целуют вечером перед сном и шепчут: «Я люблю тебя, сыночек», а наутро исчезают.

— Не, парень, – усмехнувшись, качаю головой, – это ты не к тому обратился.

— Но ты тогда так здорово бил по груше… У меня даже перчатки есть!

— Поздравляю. Найди себе другого тренера. Все. Разговор окончен. Иди, – отмахиваюсь.

Мальчик шмыгает носом, сильно нахмурившись. Не произнося и слова, он разворачивается и выходит. Да, у него нет родителей, и я гашу хоть малейшее проявление жалости к нему. Я не тренер, черт возьми. А парню нужно уже сейчас усвоить, что его никто не обязан жалеть и выполнять просьбы по первому требованию.