Книга Глупые, страница 32 – Галина Шатен

— Лермонтова, 23, – называю адрес. Парень бросает на меня быстрый взгляд, слегка удивленно приподняв брови. И мы тут же сворачиваем с главной дороги в проулок.

— Итак, Варя-Варвара – длинная коса, – заговаривает Тимур. – Когда у тебя выходной на твоей шикарной работе?

— А что ты хочешь?

— Что хочу, приличные люди не озвучивают, – невозмутимо отвечает парень. – Нам нужно проект делать. Кто бегал за мной как сумасшедший?

— Я не бегала как сумасшедшая, – бормочу, разглядывая свои руки. Это он из-за проекта столько шума навел? Я, конечно, слышала, что у богатых свои причуды, но чтобы… настолько? Тяжело вздыхаю. – Давай я завтра разобью работу пополам. В среду принесу твою часть.

— Нет. Так не пойдет, – парень качает головой. К моему удивлению, останавливается он перед моим домом. Быстро нашел, надо же.

— В смысле, не пойдет?

— В прямом. Будем вместе делать.

— Зачем?

Тимур издает тяжелый вздох и поворачивает ко мне голову. Смотрит на мое лицо, будто изучая. Надо же, такие удивительные глаза достались такому паршивцу.

— Затем. Хочу зачет автоматом. А вдруг ты свою половину плохо выполнишь? Буду тебя контролировать.

— Чего? – протягиваю. Не то что удивилась, я, если честно, просто офигела.

— Расслабь булки, милочка. Со мной весело, тебе понравится.

Поднимаю брови. У кого-то, тихо шифером шурша…

— М-да уж, – открываю дверь.

— А с парнем отношения свои пересмотри, если одну пускает в двенадцать ночи лазить.

— Ладно, – мямлю, еще больше запутавшись. От удивления открываю рот, но не забываю захлопнуть дверцу за собой. Вот это что сейчас вообще было? Сумасшедший день какой-то. Просто слов нет.

Среди ночи не крик старушки по соседку, а жужжание телефона. Мила. Два сообщения. С гулко стучащим сердцем снимаю блокировку экрана.

Мила:

Мне так больно! Сегодня я проспала школу. Я больше не могу. Я так хочу к тебе! Пожалуйста, забери меня!

Мила:

Извини. Все в порядке, правда. Только не пиши и не звони мне, я сама.

Закрываю глаза, делая судорожный вдох. Внутри все сжимается от боли, я крепче стискиваю телефон в руке. Выдыхаю, и непрошеные слезы застилают глаза. Никогда не любила громкие истерики, поэтому плачу тихо.

Мне нравилось слушаться папу, и то, каким властным он был. Так и должно быть – это я впитала с молоком матери. Мужчина всему голова. Но стоило мне чуть подрасти, и за каждый свой проступок, даже за мелочь, я получала по полной программе. И не было никого, кто бы мог прекратить этот кошмар. Мама всегда была на стороне отца. Ни одного возражения против. Ни одного.

Откидываю одеяло и иду в ванную. Умываюсь три раза, потихоньку приходя в себя. Я ненавижу своих родителей. Ненавижу то общество, к которому они примкнули, ненавижу, что я не могу идти против системы, где крутятся высокопоставленные люди. Ненавижу, что моя сестренка вынуждена терпеть побои, как когда-то их терпела я – крепко зажмурившись, до боли сжав зубы и не испытывая ничего, кроме страха.

Возвращаюсь на свой диван и укутываюсь в одеяло. Как там Милка? Бедненькая моя девочка. А может, ну его? Плюнуть на все условности и забрать ее к себе? А что с ней станет, если они ее найдут? Я не смогу ее защитить. А он с нее три шкуры потом сдерет и не понесет никакого наказания. Мужчина ведь всегда прав. Как же я благодарна Глебу, что он сподвиг меня на этот побег и забрал с собой. Он мой спаситель. Переворачиваюсь на другой бок.