Книга Котёнок Котаева, страница 57 – Тиаверра

— Потому что я ревновал. Прав на тебя у меня нет, обещаний я тебе не давал и своих правил не менял. Всё это я отлично помню. А потом вижу рядом с тобой красивого хирурга — и мне хочется вынести его вместе со стулом в коридор. Не вынес. Но желание, сука, было.

Гера перестаёт улыбаться и прижимает бутылку к груди.

— Это нечестно. Ты можешь… то есть я понимаю, что можешь. Ты сразу сказал. Но тогда сердиться на мой ужин, которого даже не было, немного… Нет, не немного. Совсем нечестно.

— Совсем. Честным сейчас будет не обещать, что я внезапно исправился, а сказать как есть: я ревную тебя без всякого права и пока нихера не понимаю, что с этим делать. За тебя решать не буду, Илью вместе со стулом не вынесу. Но нравиться мне его красивая челюсть не обязана.

Она тихо смеётся и остаётся рядом. Смотрит на меня так, что я уже вижу её без халата: у стены, на узкой кровати, с моими плечами между мягких бёдер.

В кармане снова вибрирует телефон.

Лика.

Гера слышит звук и первой отступает на шаг.

Вот и вся наша честность: ей нельзя хотеть мужчину с моими правилами, мне нельзя ревновать женщину, которой я этих правил не предлагаю менять. Но мы оба стоим посреди коридора и дышим так, словно только что опять закрылись двери лифта.

— Тебе пора, — говорит она.

— Нам обоим.

Расходимся в разные стороны.

Лике я снова не отвечаю.

• • •

Ночью мы встречаемся уже возле палаты пробуждения.

Мужчину привозят из операционной слишком сонным для полученной анестезии и прошедшего времени. Речь смазана, правая рука поднимается хуже левой. Я проверяю проходимость дыхательных путей, сатурацию и давление, пока Гера встаёт с другой стороны каталки. Она просит пациента улыбнуться, назвать имя, удержать перед собой обе руки — и сразу просит глюкометр.

Глюкоза — 2,2 ммоль/л.

Глюкозу вводят через уже установленный венозный доступ. Через несколько минут мужчина становится заметно бодрее, отвечает яснее, обе руки держит увереннее. Удобно было бы назвать причину найденной и выдохнуть, но Гера не закрывает на этом вопрос: очаговые симптомы появились после операции, поэтому пациента всё равно везут на срочную КТ головы под мониторингом. К моменту передачи он стабилен, дышит сам, слабость почти ушла.

Гера выходит в коридор последней. Пока передаёт пациента, голос у неё ровный, плечи расправлены. Дверь закрывается — и котёнок на секунду прислоняется затылком к стене.

Я протягиваю ей воду и завёрнутый пирог.

— Комната дежурного свободна. Съешь и ляг.

— Я не могу уйти из отделения. То есть могу дойти до комнаты, она же здесь, но спать во время дежурства…

— Ты не уходишь. Телефон при тебе, медсестра знает, где ты, следующий осмотр по времени. Пока тебя не зовут, у тебя есть законное право не стоять в коридоре из принципа.

Она собирается спорить. Потом замечает пирог, вздыхает и идёт рядом.

В комнате узкая кровать вдоль правой стены, стол у окна и раковина возле двери. Гера моет руки, съедает пирог и выпивает половину бутылки. Сама ставит таймер на двадцать пять минут, снимает обувь и ложится поверх покрывала.

Я не сажусь охранять её сон. У меня свой пациент, назначения и две медсестры, которые справляются без красивого мужчины рядом, но не откажутся потом припомнить, сколько времени он отсутствовал.