Книга Котёнок Котаева, страница 17 – Тиаверра

Удобные версии вообще охуенно живучие. Особенно когда пациент не может с ними поспорить.

— Что изменилось? — спрашиваю, становясь у изголовья.

Дежурный врач отвечает:

— В машине скорой открывал глаза и называл имя. Здесь стал сонливее, команды выполняет через раз. Дыхание самостоятельное, гемодинамика стабильная. Температура тридцать восемь и два.

Проверяю проходимость дыхательных путей, характер дыхания, сатурацию, пульс и давление. Во рту слюна, но сейчас он справляется. Кислород уже идёт через маску, аспиратор рядом.

— Доступы?

— Два периферических. Кровь взяли.

— Мониторинг продолжаем. Всё для защиты дыхательных путей приготовить сейчас, не после ухудшения.

Гера убирает фонарик.

— Коста, он не просто сонный после приступа. Посмотри на динамику осмотров.

Она подаёт мне лист. В бригаде пациент правильно назвал себя, понял простую просьбу и двигал обеими руками. Двадцать минут назад уже путал слова. Сейчас на обращение открывает глаза ненадолго, назвать предмет не может, правая рука отвечает слабее.

— После приступа слабость может сохраняться, — замечает дежурный врач.

— Может, — спокойно соглашается Гера. — Но здесь углубляется нарушение сознания, а не идёт восстановление. И очаговые симптомы меняются. Это нельзя закрыть словом «постприступный» и ждать.

У двери появляется женщина, запыхавшаяся, с сумкой в руке.

— Я жена. Что с ним?

Гера сразу подходит к ней.

— Мы выясняем. Мне нужно очень быстро задать несколько вопросов. До приступа он болел? Была температура, головная боль, странное поведение, жалобы на запахи или вкус?

— Голова болела третий день. Вчера вечером его знобило, но он сказал, что устал. А сегодня утром всё спрашивал, не горит ли проводка. Ничего не горело. Потом забыл код от подъезда и разозлился. Он никогда… Я подумала, не выспался.

Гера поворачивается ко мне. Голос остаётся ровным, но в глазах уже собрана вся картина.

— Несколько дней головной боли и температуры, изменение поведения, обонятельные ощущения перед приступом, теперь нарастающее угнетение сознания и очаговая симптоматика. Нужно исключать энцефалит, в том числе герпетический. КТ без кровоизлияния этот вопрос не закрывает. Нужны инфекционист, исследование ликвора после оценки безопасности пункции, МРТ и ЭЭГ. И эмпирическую терапию при таком подозрении нельзя откладывать до всех результатов.

Никакого робкого «мне кажется». Она не ставит окончательный диагноз по одной красивой догадке. Она видит угрозу и открывает маршрут, который первая версия уже почти захлопнула.

— Слышали невролога, — говорю команде. — Инфекциониста сюда. Лабораторию предупредить. Готовим обследование по протоколу, лечение начинаем без ожидания полного комплекта ответов. Жене объясните, что происходит. Сейчас приоритет — сознание и дыхание.

Пациент внезапно напрягает правую руку. Пальцы начинают ритмично сокращаться, угол рта дёргается, глаза уходят вправо.

— Повторный фокальный приступ, — говорит Гера. — Время.

Дальше комната перестаёт разговаривать лишними словами.

По моей команде вводят противосудорожный препарат по протоколу. Подёргивания прекращаются, но сознание не восстанавливается. Дыхание становится шумнее, во рту скапливается слюна, защитная реакция слабеет.

— Сознание углубляется, защитные рефлексы слабеют. Дыхательные пути сам не защитит. Преоксигенация. Аспиратор. Готовим интубацию. Монитор и капнографию подключили?