Книга Любовь не без улик, страница 7 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Два курса Егор отучился в Петрозаводске, а потом внезапно решил, что пора ехать дальше, в город, где фотография была не просто хобби, а частью повседневной жизни. В Санкт-Петербурге он быстро освоился: учеба, съемки на мероприятиях, частные заказы. Комнату снимал у знакомых родителей с ощутимой скидкой, за которую был искренне благодарен.

— Нашел, – сообщил Егор, держа флешку двумя пальцами, будто трофей. – Все это время лежала прямо передо мной.

Он сунул ее в фотоаппарат и уже собирался что-то сказать, но на секунду замялся, после чего спросил:

— Хочешь чаю или кофе? У меня есть молоко. Не факт, что свежее, но… И эклеры есть, вручили после съемки свадьбы. Они с клубничной начинкой, как ты любишь.

Юля удивленно приподняла брови. Она никогда не говорила, что любит десерты с клубникой. Егор смутился. Надо было что-то ответить, чтобы не затягивать неловкую паузу. Юля тут же вспомнила соседа Виталика, и захотелось поскорее уйти из коммуналки, пусть в комнате Егора было и безопасно.

— Звучит заманчиво, – улыбнулась она. – Но давай лучше забежим в кафешку у метро? Возле Дома Зингера. Айс-латте там такой, что после него хочется жить и творить.

Егор усмехнулся, явно с облегчением.

— С карамельным сиропом?

— Обязательно, – кивнула Юля. – Чтобы жизнь бедных студентов была чуть послаще.

В круглосуточном кафе было немноголюдно. Юля и Егор и не заметили, как пролетело почти два часа: они перескакивали с одного видео на другое – разбирали композиции для экзамена по рисунку, слушали советы про свет и тень и даже смотрели ролик на тему: «Почему преподаватель смотрит и молчит и как это пережить». О том, что друзья засиделись, напоминали несколько пустых чашек, крошки на столе и смятые салфетки.

Когда они вышли на улицу, город уже почти проснулся. Вдоль канала Грибоедова тянулись туристы с кофе навынос, доставщики лавировали на велосипедах, а по воде один за другим скользили прогулочные катера. С них бодрыми голосами зазывали на экскурсии, обещая Петербург с лучшего ракурса и всего за сорок минут.

У причала у Казанского собора – места, которое, казалось, не пустовало никогда, даже в самый нетуристический сезон, – Юля вдруг резко остановилась. Взгляд у нее стал таким, какой появлялся только перед обычно сомнительными, но очень заманчивыми идеями. Зеленые глаза загорелись.

— Пойдем на лодочки! Егор, ну пожалуйста. Я сто лет не каталась! Последний раз с… – Она осеклась и проглотила несказанную фразу. В последний раз она каталась здесь с мамой и отчимом, который с малых лет заменил ей отца. Прошлым летом. И почему-то это «прошлым летом» сейчас ощущалось как другая жизнь.

Егор машинально посмотрел на воду. Взгляд скользнул по поверхности реки и тут же вернулся к Юле, но между этими двумя секундами что-то изменилось: плечи стали чуть напряженнее, губы сжались, и Егор будто на мгновение был выбит из привычного равновесия.

— Сто лет – это с прошлой весны? – спросил он как можно будничнее.

— Это художественное преувеличение, – возразила Юля. – Мне жизненно необходимо. Вот.

Он и глазом моргнуть не успел, как Юля уже сбежала по ступенькам вниз, к причалу, и стояла у кассы, решительно доставая карту. Егор вздохнул и пошел следом.

— Ладно, – сдался он. – Но, если нас укачает, я напомню, что это была твоя идея.