Книга Меж двух миров, страница 126 – Оливье Норек

— Проклятые летучие крысы! — взорвался Бастьен. — Ненавижу этих тварей.

Корваль взмахом руки прогнал птицу, и они двинулись в сторону бригады полицейских, первыми прибывших на место.

— Тебя не затруднит собрать информацию, Рубен? Мне бы хотелось пройтись по «Джунглям».

— Нет проблем, Бастьен. Не спеши, беру все на себя.

Двумя месяцами раньше, на следующий день после переправки Килани в Англию, Бастьен вернулся в лагерь беженцев. Он принес с собой черно-белую фотографию Адама — одну из тех, что были сделаны Манон, — и показывал снимок по всем «Джунглям», но никто не стал с ним разговаривать. Здесь никто не разговаривал с фликами.

И сегодня он вновь возвратился на эту землю между двух миров, где дюны вновь обрели покой. Никаких мигрантов, никаких гуманитарных организаций, как если бы по мановению волшебной палочки проблема была полностью решена. Наверное, самое крутое выкуривание последнего десятилетия.

Спустя несколько минут Корваль с блокнотом в руке нашел его.

— С виду здесь много тел, но не все они целые. Я рискнул позвонить непосредственно в судебную полицию Кокеля, они отправляют к нам криминалистов.

— Могу предположить, что нет ни одного свидетеля чего бы то ни было?

— Да ерунда какая-то. Один странный тип, который вышел из леса с мачете и до полусмерти перепугал рабочих. Он даже прикасался к трупам. Но уже исчез в лесу.

— Описание?

Рубен перелистал свои записи.

— Ага, у меня есть, подожди… Высокий, араб, лет сорока, грязный, не в себе, мачете, шрам.

При последнем слове Бастьен вздрогнул.

— Шрам? Где у него шрам?

— Один рабочий сказал, что под левым глазом, на скуле. А другой утверждает, что справа на виске.

Бастьен взглянул на примыкающий к «Джунглям» лес. Он с фотографией в руке искал целыми днями и не нашел Адама в лагере. Но они же друзья, Адам пришел бы к нему. Сириец отметил дорогу к его дому от «Джунглей» до самой двери, и эту метку Бастьен с тех пор так и не решился стереть…

А главное, и в этом молодой флик мог бы поклясться, Адам никогда не покинул бы Килани.

— Так что, шеф? Это тебе о чем-нибудь говорит?

Бастьен развернулся и посмотрел на лес. В последний раз.

— Нет. Я не верю в призраки.

Усману, моему другу, моему защитнику… или кто ты есть. «Military man» приветствует тебя, хотя я знаю, что ты никогда не прочтешь эти строки.

Адаму, тому мальчонке, который думал, что каждое утро вертолет распыляет над Парижем духи. Я надеюсь, что отныне ты счастлив.

Носибе, женщине с волшебной считалкой.

ББП Кале, которая приняла меня как брата по оружию.

Людовику, ставшему Пассаро… Из тех фликов, что и с яйцами, и с сердцем.

Тома Дагберу из газеты «Северное побережье».

Мириам Берг, бельгийской журналистке, которая придала мне смелости отправиться жить в «Джунгли».

Мсье Х, человеку-тени, патрульному полицейскому, между двумя огнями здесь или за границей, из тех, чьего лица вы никогда не увидите и о чьей отваге никогда не узнаете.

Кариму и Элен, которые открыли мне двери в Сирию.

Доротее — она знает за что. Спасибо за твои тайны, Кале.

Моей семье. Моему равновесию. Моим корням. Мартине, Клоду, Виктору, Коринне и Брюно. Всегда.

Мишелю Лафону, моему издателю, которого в 2017 году я дважды заставил плакать.

Югетте Мор, которая из романа в роман держит меня за руку.