Книга Мертвая вода, страница 87 – Оливье Норек

Проснувшись, Ноэми увидела возле постели маленькую девочку в костюмчике — будто ангел-хранитель сторожил ее сон.

— Как дела, Но? — спросила Лили.

Ноэми села и протерла глаза:

— Не беспокойся, бывало и похуже.

Потом она посмотрела на напарников:

— Так что, даже никаких шуток, вообще ничего? Вы меня разочаровываете, парни.

— Просто мы уже все сказали в машине, пока ехали, — заверил ее Милк. — Но это только чтобы разрядить атмосферу, на самом деле мы совсем не смеялись.

Ромен подошел к кровати:

— Ты видела что-нибудь? Или кого-нибудь?

— К сожалению, нет. Но посыл ясен. Мы рыщем вокруг кладбища, а час спустя меня насильно приглашают принять участие в самодеятельном краш-тесте. Причина и следствие. Так что я думаю, что мы недалеки от верного решения. Этой ночью вы установили наблюдение за кладбищем?

— Да, конечно, — заверил ее Валант. — Внутреннее и наружное. Все спокойно.

— Значит, возвращаемся туда, находим эту чертову могилу и заглядываем внутрь.

— Следи за речью, — предостерег Ромен.

— Ты сказала «чертову», — развеселилась Лили.

— Невозможно, я никогда не употребляю это слово. — Ноэми скорчила оскорбленную мину. — Но ты ведь должна быть в школе? Ты что, прогуливаешь? Тебе известно, что ты нарушаешь закон?

— Я хотела видеть тебя, — сказала Лили, дергая тоненькую золотую цепочку на шейке, чтобы найти прикрепленный к ней медальон. — И я за тебя молилась.

Ноэми ухватила медальон двумя пальцами, чтобы лучше рассмотреть:

— Дева Мария?

— Да. Это от моей бабушки из Африки. Я получила его на первое причастие. Он мне нравится больше, чем браслетики.

Цепочка или браслет.

Шастен снова ощутила все то же беспокойство, уже привычное:

— У нас есть ответ из фотоархива насчет браслета?

— Э-э-э, да, — удивился Милк. — Я вам еще вчера сказал, но вас, похоже, это не заинтересовало.

И тут же получил от Ромена удар локтем.

— Хотя я, наверное, забыл, — спохватился он. — Они ответили точно. Снимок сделан под правильным углом, но качество изображения не позволяет разобрать выгравированное на пластинке имя.

— Значит, он пропал в промежуток между фотографированием в сарае и составлением списка личных вещей. Родным было известно о том, что все предметы и одежда, находившиеся при покойной, будут возвращены в течение сорока восьми часов, если не представят интереса для расследования.

— Иначе они ни за что не позволили бы уйти с дорогими их сердцу вещами, — подтвердил Буске.

— Тогда к чему стараться забрать браслет прямо у жертвы? И почему только его? Разве что потому, что именно он может заинтересовать правосудие. Возможно, даже особенно заинтересовать. И как Серж Дорен мог не заметить, когда ему вернули украшения жены, что одного недостает? Что-то здесь не сходится. Или даже чересчур сходится.

— Ты слишком поспешно исключаешь наших коллег. Мы все знавали одного полицейского, который был нечист на руку.

— А вот ты представляешь себя снимающим украшения с трупа? Минус в карму. Ладно, допустим, ты человек, испорченный до мозга костей: ты что, возьмешь наименее ценную вещь? Почти все драгоценности золотые, а пропало серебряное? Нет, с этим браслетом связано что-то очень важное, поэтому его украли с тела мадам Дорен сразу же, чтобы он не попал в лапы к фликам. А поскольку в тот день, помимо полицейских, там были только Серж и Брюно Дорены, подозреваемых остается не много.