Книга Мертвая вода, страница 75 – Оливье Норек

Она слышала, как Адриэль ходит наверху, в гостиной, потом спускается по лестнице. Его шаги приблизились, она не решалась обернуться.

Теперь его дыхание было совсем близко. Адриэль уверенно положил ладони на бедра Ноэми и, когда он поцеловал ее в затылок, его большие пальцы вонзились ей в поясницу. Он знал ее тело, как никто другой, умел сделать так, как ей нравилось; и его прикосновение пробудило воспоминание о тысяче проведенных вместе ночей. Она, будто обожженная, мгновенно развернулась к нему, потрясенная, злопамятная и оскорбленная:

— В приглушенном свете это, возможно, не так четко видно, но напоминаю тебе: у меня в точности такая же физиономия, как та, что три месяца назад заставила тебя бежать.

— Нет, уверяю тебя. Ты стала гораздо сильнее. Ты приняла себя. И я по тебе скучаю.

— Ты не имеешь права так говорить. Ты даже не имеешь права находиться здесь.

Она открыла кухонный шкаф и достала едва початую бутылку водки.

— Не подумай, что я предлагаю тебе выпить. Я просто пытаюсь убедить себя, что с крепким алкоголем вечер пройдет быстрее.

Ноэми плеснула себе в белую фарфоровую чашку.

— Обслужи себя сам, если хочешь. Мое гостеприимство так далеко не заходит.

Адриэль послушался, пока она не передумала, и заговорил на тему, которая, он знал, интересовала Ноэми.

— Хочешь узнать, как дела в твоей бригаде?

— Это теперь твоя бригада. Ты ведь упорно за нее бился, верно? А моя бригада здесь.

— Хлоя беременна, — без подготовки выпалил он.

Ноэми все оставила в прошлом: и Париж, и Штаб, и даже дружбу с Хлоей. Она поклялась себе позвонить ей и успокоить, но так ничего и не сделала. Ребенок, новая жизнь и новое будущее — во всем этом ей не было места. Оскорбленная тем, что подруга с ней не поделилась, и не имея возможности злиться ни на кого, кроме самой себя, Но одним глотком осушила чашку, снова наполнила ее и машинально съязвила:

— А ее вы куда собираетесь отправить? В Сен-Пьер и Микелон?^[42] Флик со здоровенным пузом не слишком полезен в тридцать шестом доме, верно?

— Ты права, что злишься и сердишься на меня. Я заслуживаю всего этого. Приехать повидать тебя было глупо и эгоистично, я принес тебе больше боли, чем чего-то другого. Успокойся, ты даже не увидишь, как я завтра уйду.

Он налил себе еще, хотя первая порция уже распалила его. Ноэми подхватила бутылку, поднялась наверх и уселась перед камином. Забытые спагетти остывали в кухне, разгоревшийся огонь окрасил гостиную в золотистые тона.

— Она на каком месяце?

— На шестом.

Подсчитав, Ноэми поморщилась, и Адриэль подтвердил:

— Да, она была на третьем месяце, когда с тобой произошло несчастье. Она как раз собиралась тогда сказать нам об этом.

Тут Ноэми осознала, что в то время счастье Хлои должно было показаться ей неуместным. Жизнь, которая резко тормозит, против другой, новой, едва начавшейся… Это было бы достаточно жестоко, так что Хлоя предпочла ничего не говорить.

— У тебя хотя бы фотография есть?

— Конечно. Мы устроили безалкогольную вечеринку, чтобы отпраздновать такое событие. Было довольно нудно, но забавно.

Адриэль покопался в мобильнике и протянул его Ноэми. Ее глаза немедленно увлажнились.

— Я должна была бы переживать это событие вместе с вами. Но и его ты у меня украл.

Третья порция улетела с такой же быстротой, как две первые. Адриэль несколько утратил сдержанную осторожность, зато на Ноэми напал новый приступ гнева. Эти угли, как и те, в камине, еще не потухли.