Книга Мертвая вода, страница 67 – Оливье Норек

— Я вижу положение дел по-другому. Этого будет достаточно. Если доказательства находятся под водой, то необходимые мне сведения всегда хранятся в памяти. Теперь мой черед погружаться.

— Да, кстати, как себя чувствует ваш водолаз?

— Головокружения и страшная усталость. Он в гостинице, у себя в номере: дышит чистым кислородом под присмотром напарника. Поспит часов двенадцать, все должно быть хорошо.

— Отлично; признаюсь, мне полегчало. Вам что-нибудь нужно? Оборудование? Дополнительные кадры? На данной стадии я могу, если хотите, привлечь в качестве подкрепления бригаду судебной полиции.

— Нет! Никакой судебной полиции! Это мое дело.

Прокурор оценил изменение поведения Ноэми и не мог отказать себе в удовольствии сообщить ей об этом:

— Интересно, что произошло за эти три дня, капитан?

— Я снова стала полицейским.

— Рад слышать.

* * *

Шастен припарковала «лендровер» перед гостиницей «Парк» и открыла заднюю дверь, чтобы выпустить Пикассо, которого не решилась лишить прогулки. Пес выскочил из машины и тут же обнаружил дорожку к загону с лошадьми. Решив проблему присмотра за собакой, Ноэми направилась ко входу в здание.

Узнав у хорошенькой девчушки на стойке портье, какие номера занимают сотрудники речной полиции, она поднялась на этаж и тихонько постучала в дверь Юго. Не получив ответа, открыла сама — из профессиональной добросовестности. Исключительно чтобы убедиться, что все в порядке, поклялась она себе. Но обнаружила только разобранную постель и баллон с чистым кислородом возле прикроватного столика; она уже собиралась покинуть номер, когда дверь ванной комнаты широко распахнулась.

В обернутом вокруг бедер полотенце, изумленный не меньше, чем она, в клубах пара появился Юго. Они переглянулись — сперва смущенно, потом постепенно освоились с ситуацией.

— Пожалуйста, надень футболку.

— Прости, я думал, это малышка с ресепшен, — пощекотал ей нервы Юго.

— Как ты себя чувствуешь?

— Живым. — Он натянул тонкий черный свитер прямо на голое тело. — Даже чертовски живым.

— Мне это знакомо. Впрочем, длилось это недолго.

Ноэми инстинктивно отвернула лицо, чтобы он видел только левый профиль. Снова она прикидывалась простушкой. Так бы и надавала себе по морде!

— Я бы хотел помочь тебе гораздо больше, честное слово, — прошептал он, усаживаясь на широкую кровать.

— Да у тебя две жизни! Прокурор отдал распоряжение спустить озеро, и это благодаря тебе.

— Значит, моя миссия окончена. Еще двенадцать часов иммобилизации, сутки, чтобы завершить отчеты о погружении, и тебе останется только приказать мне отбыть, — произнес он, склонившись к ней.

Он мог остаться на дне. Он чуть не утонул. Ему неслыханно повезло. И теперь при каждом вздохе он словно бросал вызов судьбе, той участи, которой тогда избежал, задержав дыхание. Живой. Выживший. Жадный до всех секунд, которые еще предстоят. Свободный от страхов и помех. Ему больше нечего было терять. Он схватил Ноэми за запястье и притянул к себе, достаточно медленно, чтобы она успела высвободиться из объятия, если бы захотела.

— У тебя посттравматический шок, — сказала она, но не стала сопротивляться. — Сейчас ты натворишь дел, а потом будешь на себя сердиться.

Ноэми встала коленом на кровать, приложила ладонь к груди водолаза и ощутила, как бьется его сердце. Казалось, она еще сомневается, но Юго уже не слышал предостережений, притянул ее ближе и прикоснулся к ее губам. Первый поцелуй, едва ощутимый, как робкое прикосновение. Второй более долгий, настойчивый. Броня Ноэми разлетелась на куски, и, вздрогнув, она расслабилась, изогнулась, подалась вперед. Следующий поцелуй не имел бы конца, если бы Юго инстинктивно не коснулся ладонью ее искалеченного лица. Бешеный разряд стыда и отвращения к самой себе заставил Ноэми вскочить.