Книга Мертвая вода, страница 47 – Оливье Норек

— Утечка идет от Милка?

— Даже не знаю, можем ли мы на него сердиться. Его мамаша опасный детектор лжи и тайн. Вероятно, что-то унюхав, она надавила и терзала его до тех пор, пока он не проговорился. Теперь Роз отчитывает его у себя кабинете.

— Одной семьи не хватает, — заметила Ноэми. — Родных Эльзы.

— Вот если бы мадам Сольнье нашла дорогу к комиссариату, не оказавшись вместо этого на Вольфовой горке или посреди озера… — сказал Ромен. — Да и в любом случае сама-то она убеждена, что живет с Эльзой. Она целыми днями просиживает возле окна, поджидая девочку из школы. У нас тут Дорены и Кастераны, и уж ты мне поверь, этого вполне достаточно.

— Они что, так и будут там стоять?

— Полагаю, чтобы они уехали, будет достаточно звонка из лаборатории.

— Тогда мы должны ускорить события, — сделала вывод Ноэми.

* * *

При наличии всех образцов сравнение ДНК делается в считаные минуты, так что лаборатория сдержала свое обещание. Результаты ожидали Шастен на другом конце провода.

— Ответ положительный, — сообщил лаборант.

— И кто это?

— Дорен. Алекс. Это продвигает ваше расследование?

— Полагаю, да, как все положительные результаты. Вышлете мне ваш отчет по электронке?

Ноэми вернулась к своей группе, в полном составе выстроившейся возле окна.

— Клянусь вам, я вообще не собирался говорить о сравнениях ДНК из дела Фортена. Но вы же знаете мою мать, она кого угодно заставит сознаться! — воскликнул Милк.

— Не важно, когда они узнали, вчера или сегодня утром, главное — результат, — успокоила его Шастен. — Ты всего лишь избавил нас от визита к ним домой.

— Это ведь один из пропавших, верно? — спросил Ромен.

— Да, это маленький Дорен. Алекс, сын фермера.

— Вот черт… И что будем делать?

— Что всегда делают — сообщать о кончине. Коротко и четко.

Увидев унылые физиономии подчиненных, Ноэми поняла, что объявлять плохую новость придется ей. На долю Шастен выпало взорвать спокойствие семейства, растоптать его жизнь. Поэтому она позволила себе чашку кофе, таким образом отсрочив на десять минут крики и слезы. Когда-то, много лет назад, она познакомилась с одним фликом, который подарил ей простую фразу: «Это не твоя семья, значит, не твоя беда». К сожалению, реальность обычно не столь проста, как поговорка. К тому же Ноэми всегда вела расследование, как играют в шахматы: с опережением на один-два хода, так что если Фортен, Людоед из Мальбуша, в самом деле похитил троих детей, то один из них не мог очутиться под водами старого Авалона. А раз он там оказался, возможно, где-то на дне вот уже двадцать пять долгих лет терпеливо ждут двое других.

Когда Шастен появилась на крыльце комиссариата, собравшиеся мгновенно смолкли. Ноэми абсолютно точно знала, о чем сейчас мысленно молится каждый из них: только бы это не оказался никто из наших, или: лишь бы это был кто-то другой.

Обе семьи восстановили свою жизнь на развалинах драмы, а какое решение они могли бы принять, если бы у них был выбор? Естественно, они предпочли поверить в то, что детей похитил Фортен. Только этим они и дышали. С трудом, подыхая или задыхаясь, но все же дышали. Теперь же новые вопросы в буквальном смысле всплывали на поверхность, и на них не было никакого ответа.

— Я капитан Шастен, руководитель следственной бригады, — сильным и уверенным голосом обратилась она к собравшимся. — В целях нормального хода расследования я попрошу вас разойтись и возвратиться по домам. Всех, кроме мсье Дорена.