Книга Сломанные искры, страница 20 – Настасья Карпинская

— Я, сидя тут, уже думала продать квартиру и переехать.

— Можно и так. Только если у него кукуха совсем уехала, он может тебя найти и все повториться снова. Не станешь же ты всю жизнь от него бегать.

— Для меня это все стало шоком, Олег всегда был эмоциональным, но никогда в нем не было маниакальности или каких-то навязчивых идей. Я списываю это все на стресс после потери брата.

— Ты снова его оправдываешь. Факт в том, что, то что он делает это уже за гранью нормальности. Ты это понимаешь?

— Да. Конечно, понимаю. Просто мне хочется верить, что в нем осталась хоть какая-то человечность и трезвый взгляд.

— Давай сейчас поступим так: закажем в номер бутылку вина и ужин, поедим, я не успел поужинать, поэтому ужасно хочу есть, ты выпьешь вина, расслабишься, хорошо выспишься. А завтра на свежую голову мы с тобой еще раз все обговорим. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь тебя проводить до дома. Я мог бы сам, но ты, скорее всего, будешь против. Да и мужчину ты выбрала не совсем способного отстоять честь дамы, – в последней его фразе слышались нотки насмешки над собой и скрытой душевной боли.

— Не говори так. Ты замечательный, – сжала его руки своими, в темноте едва различая черты его лица. Впервые захотелось увидеть его глаза. Какие они цветом, какой у него взгляд теплый или холодный, может раняще-строгий, или наоборот мягкий.

Наш ужин к моему удивлению был наполнен шутками и смехом, приминать пищу почти в полной темноте нам приходилось впервые, и это порой было довольно комично.

— Если я сейчас себе случайно выколю вилкой глаз, то тогда точно придется оформлять инвалидность.

— Ты преувеличиваешь. Я даже креветки могу рассмотреть на тарелке, – улыбнулась, делая глоток вина из бокала.

— Ты сидишь лицом к окну, тебе хоть немного перепадает света.

— Сядь ко мне.

— Тогда я совсем не увижу твоего лица, а это еще хуже, чем вилка в глазу.

— Ты льстец, – рассмеялась, ловя его на безбожном флирте.

— Я стараюсь сделать комплимент. И, кажется, у меня не выходит.

— Так и быть комплимент засчитан.

А после был секс нежный, наполненный теплом и нежностью. Этому мужчине удалось сегодня почти невозможное, заставить меня чувствовать себя в безопасности и привести в норму мой эмоциональный фон. Моя благодарность к нему выросла в несколько раз. Когда он уснул, мне хотелось достать телефон и включив фонарик, рассмотреть его всего, каждую черточку его лица, каждую морщинку и родинку, но понимая, что я его разбужу, отбросила эту нелепую мысль в сторону.

Она спала, когда я уходил. Спала крепко, почти зарывшись лицом в подушку и укрывшись едва не с головой одеялом. Взяв салфетку и ручку из прикроватной тумбочки, нацарапал свой номер телефона. «Ты можешь позвонить мне в любой момент». И стараясь не потревожить, оделся и прикрыв дверь, вышел из номера. Вчера я был готов остаться, но после секса она недвусмысленно намекнула, что лучше все оставить как есть между нами. Спорить не стал, хотя ситуация с ее неадекватным бывшим меня тревожила. Нога ныла с каждым шагом все сильней, видимо придется вызывать такси не до дома, а до аптеки. Вчера в спешке я забыл взять с собой таблетки и еще под утро ощутил ноющую боль, которая сейчас с каждой минутой становилась все сильней. Выйдя из здания, сел на скамью, что бы перевести дыхание и вытереть пот, катившийся по вискам. Чертова нога, будь она неладна. Не знаю сколько я так просидел, может минут тридцать, может больше. Острый приступ боли стих, осталась тяжелая ноющая. Достав телефон из кармана, трясущимися пальцами тыкнул на приложение такси. В этот момент двери отеля распахнулись и из них вышла она. Красивая, я впервые видел ее лицо при свете дня, не скрытое ночной мглой. Она перекинула через плечо небольшую сумочку и достала телефон, в этот момент к ней, поднявшись с соседней скамейки, приблизился мужчина и она, вскинув на него испуганный взгляд, попятилась. Неужели тот долбаннутый мудак?