Книга Точка невозвращения, страница 24 – Мария Морион

— Это точно. Но нам надо возвращаться, Майкл.

— Мара, это невозможно, — вмешалась Бетти, — Ногу Майклу нельзя беспокоить еще несколько часов, вам нужно переночевать у нас, а уже утром нога подживет, и вы сможете вернуться.

— Я вас никуда не отпущу, — подтвердил ее муж. — Во-первых, скоро стемнеет, и вы заблудитесь или кости себе переломаете впотьмах, Во-вторых, у нас в пристройке отличный сеновал, будете спать как младенцы.

— Вот вам и свобода выбора, — рассмеялась Мара.

— Ну, вы же не на Уэе, — улыбнулась Бетти.

Насчет «как младенцы», хозяин, конечно, преувеличил. Во-первых, москиты. Эти крылатые твари как-то пробирались внутрь пристройки через щели и противно зудели над ухом. И пребольно кусались, надо сказать. Во-вторых, сено щекоталось и кололось. В-третьих, какие-то животные — Мара сказала, что это, наверное, шакалы — плакали и хохотали в лесу довольно громко. «Господи, верни меня в желанный плен цивилизации, — взмолился про себя Майкл. — Природа — это очень мило, конечно, но я бы сейчас многое отдал за горячую ванну и герметичный номер с кондиционером в гостинице».

Маре тоже не спалось. Она думала о Майкле. «А он смелый, не побоялся спорить с этим громилой. И щедрый. Так вот запросто выложить двести флоринов за едва знакомых людей… Конечно, они нас приютили, вправили ему ногу, но сумма все равно немаленькая. И умный. При этом не пытается кого-то осадить, задавить интеллектом, унизить. Просто и понятно все объясняет, даже ребенок бы понял. Прямо идеальный мужчина какой-то… Так. Хватит. Это всего лишь работа, нечего себя накручивать. И он женат к тому же. Вернется на свой Уэй и позабудет всё моментально. Тоже мне, дама с собачкой нашлась. Тем более, даже собачки у меня нет. Одни шакалы, вон, смеются надо мной. Дура».

Вдруг Маре показалось, что кто-то ползет по ее ноге. Она вскрикнула. Майкл тут же вскинулся и зажег фонарик.

— Мне кажется, кто-то полз по моей ноге. Какое-то животное.

Луч света выхватил мышку, притаившуюся на сене.

— Тьфу, напугала!

— Ты боишься мышей?

— Нет, мышей не боюсь, но я же не знала, что это мышь. Тут кто угодно может быть…

— Ага, сороконожки, змеи, крокодилы…

— Особенно крокодилы. Один вот передо мной.

Оба смеялись, давая выход пережитому испугу. Неожиданно Майкл притянул ее к себе.

— Мара, Мара, ты мое сладкое наваждение, волшебница, повелительница ночи… Ты знаешь, что на одном из древних, давно забытых языков твое имя было именем богини ночи, насылающей на людей страшные и сладкие видения? Мара, морок, мираж… Ты мне не мерещишься, нет?

— Нет, я настоящая. Вот, потрогай!

Каждое прикосновение рождало сладкий трепет. Оба не могли больше противиться взаимному притяжению. Случилось то, что, наверное, было предопределено. И даже крики шакалов им больше не мешали, а, можно сказать, служили своеобразным аккомпанементом.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели тоненькими золотыми полосками.

— Знаешь, так странно, второй раз в жизни я вывихнул ногу, одну и ту же, кстати, и для меня в тот раз это событие оказалось судьбоносным и, можно сказать, спасло мне жизнь. И этот раз, кажется, тоже судьбоносный. Удивительная штука жизнь.

— Расскажи про первый раз.

— Обязательно, но не сейчас. Пожалуй, мы и так злоупотребили гостеприимством хозяев, пора уже и восвояси.