Книга Потерянный образ. Знакомство и сближение, страница 3 – Франц Велтерс

Наконец, Таня приехала из отпуска и зашла к нам в кабинет. Она была в той же самой одежде, что и накануне отъезда, только загоревшая на солнце, свежая, отдохнувшая. К нам зашел и начальник. После прослушивания его «вступительного слова», она опять присела рядом со мною и от нее просто пахнуло солью, морем и блаженством. Время как будто остановилось рядом с ней, я опять был в плену ее чар. Поговорили о деле, о Клавдии Станиславовне Блок, так звали директора юридической фирмы со странным названием «Негоциант», выработали дальнейшие действия, и наш непосредственный начальник Игорь Сергеевич, подвел итог, сказав, что теперь мы будем заниматься этим делом сообща.

Мне было очень приятно, ведь теперь я мог чаще с нею видеться и разговаривать. Я стал заходить и к ней в кабинет для обсуждения порученного нам дела. Необходимые предложения по этому делу писал я, но постоянно с нею согласовывал даже самые незначительные доводы и речевые обороты для разговора с несостоявшейся клиенткой, не оттого, что сам не понимал, как надо сделать, но оттого, чтобы почаще приходить к ней и видеть ее. Да и она, наверное, понимала это. Она же тоже заинтересовалась мной, хотя бы немного и формально — она спросила, откуда я родом с такой фамилией и таким именем, кто мои предки. Когда я сказал ей, что родился и вырос в России, а предки мои из Австро-Венгрии, прекратившей свое существование в 1918 году, после чего мои прабабка и прадед эмигрировали в Советскую Россию, исповедуя социалистическую идеологию, мне показалось, что Таня как-то без интереса отнеслась к моим словам, но сказала, что с удовольствием приехала бы на мою историческую родину покататься на горных лыжах, ведь там очень развитые горнолыжные курорты.

Вместе с ней в кабинете располагались двое мужчин в возрасте гораздо старше нашего. Первый, Анатолий Эдгардович Сестробитцев был уже возраста предпенсионного, под стать начальнику нашего отдела, не пил, не курил, в хорошей физической форме, но он был немного «дерганым». Он всегда был в каком-то нервическом движении: то рука дергалась (в этих случаях он стучал ручкой по столу), то нога (в сих случаях он выбивал пяткой по полу какой-то одному ему известный ритм или марш). Видимо, сказалась долгая его служба в милиции. Второй, Дмитрий Богданович Трескунов, был лет на десять моложе Анатолия Эдгардовича, тоже не пил, не курил, но странностями обладал не меньшими, если не большими, чем у своего товарища. Дмитрий Богданович был роста невысокого, такого же невысокого мнения он был и о самом себе, об учреждении, в котором мы работали, да и о цели нашей работы. Передвигался по учреждению всегда вдоль стеночки, чтобы никого не стеснить, не побеспокоить своим присутствием. Характеры двух этих господ не были какими-то выдающимися, но случился однажды один эпизод, когда они, будучи в целом неплохими и спокойными людьми, своими ненужными вопросами-расспросами довели Татьяну до белого каления, да так, что она зашвырнула в Дмитрия Богдановича дыроколом, но не попала.

Мне, находясь у ней в кабинете, приходилось, конечно же, вольно или невольно общаться и с этими двумя господами.

Наступил август. В середине месяца был ее день рождения. Она отмечала у себя в кабинете, было много еды, приготовленной ей собственноручно, тосты, пожелания, подарки.