Книга Когда мы научимся летать, страница 47 – Геннадий Кумохин

Ради того, чтобы почаще сидеть с ней вечером вдвоем, слушать ее горячий шёпот, смотреть в глаза, брать ее руку, которую она иногда забывает убирать — ради этого Валька согласен на существование хоть десятка таких мальчиков.

Лишь бы они были … подальше отсюда.

Но настоящие мучения для верного Валькиного сердца начались в год, когда, успешно окончив музыкальную школу, освободившееся время Иринка заполнила занятиями в школьном ансамбле.

— Ты просто не представляешь, как он талантлив, — расхваливала она Жору Григорьянца, красивого голубоглазого юношу из параллельного класса.

— И ты, конечно, влюблена в него, — мрачно заканчивал Валька.

Иринка только плечами пожимала.

— А как же тот мальчик? — безжалостно допытывался Валька, намекая на летнее знакомство.

— Валентин, как ты не понимаешь? То — любовь, а это просто симпатия.

— Ну, а я?

— А ты мой самый лучший друг, и я тебя никогда не забуду!

— Как же, как же, — вздыхал Валька, удивляясь сложной иерархии Иринкиных чувств.

Он почему-то представлял их в виде шкафчика с выдвижными ящичками и табличками на них: «Любовь», «Симпатия» и где-то внизу — «Дружба».

Нет, он не обманывался относительно места, которое занимал в ее сердце.

В семнадцать она чудесно похорошела.

Иринка не сразу заметила в себе эту перемену.

Первое время ей казалось, что это только мир вокруг нее сделался вдруг таинственным и непонятным.

То, что еще совсем недавно казалось ей давно известным и тривиальным, вдруг наполнилось каким-то особым смыслом, поражающим своей глубиной и имеющим бездну значений и вариантов.

Она ходила по улицам, не в силах скрыть своего восхищения. И как это она могла не замечать всего этого?

Когда прохожие оборачивались и смотрели ей вслед, Иринка еще смущалась, думая, что выглядит смешной.

А она просто была прекрасна.

Странное дело, жила на свете девушка. Не дурнушка, скорее хорошенькая, веселая, с круглыми щечками и бойкими глазками. Твердо и уверенно ступали по земле ее крепенькие ножки. И вдруг, когда это случилось?

Она смотрит в зеркало и не узнает себя. Нет, это не я! Я просто не могу быть такой!

Не могу … А почему? Ах, какое это чудо!

Неужели это та девочка, которая замирала перед зеркалом, стараясь представить себя взрослой?

И это чудесное тело, маленькие упругие груди, покатые плечи, длинная шея, эти глаза — ведь это я! И она радостно смеялась, испытывая удовольствие от самого смеха и от каждого движения своего гибкого тела.

Так продолжается всего один миг, но длится целую юность.

Потом Иринку будут называть симпатичной, милой и даже красивой. И все будет правдой. Но такой прекрасной она уже не будет никогда.

Исчезнет счастливый блеск в ее глазах. Они будут красивыми, но печальными. И застынет смех на ее губах.

И сделают это, как ни странно, самые близкие люди, которые и любить должны ее больше всех.

Валька быстрее и лучше других разглядел это чудесное превращение. Но он не обрадовался, а, скорее, забеспокоился. Уж слишком она становилась красивой!

— Господи, ну что же ты сердишься? — не понимала Иринка, когда, прогуливаясь с ней, он замечал излишне внимательные взгляды мужчин в ее сторону, — смотрят? Ну и пусть себе смотрят! Нам то какое дело до этого?

Валька не находил, что ответить, но продолжал нервничать.