Книга Космогид, страница 41 – Валерий Гуминский

— Любовь? — брякнул я, даже не подумав, как следует.

Бандиты попадали со стульев, сотрясая воздух хохотом. Элина яростно ощетинилась, как дикая кошка, и уже открыла рот, чтобы сразить меня пулеметной очередью ругательств. Но Марш успел вбить свой клин.

— Названная тобой субстанция по имени «любовь» не имеет права на жизнь на этой планете. Поверь, малыш, если ты захочешь вкусить прелести здешней любви — беги отсюда подальше, чтобы не заразить свою душу миазмами той пошлости и безнравственности, что несет в себе так называемое влечение мужчины к женщине. Ничего, кроме разочарования и жестокой душевной травмы, не получишь. И мне претит сам факт существования милого сердцу слова в человеческой речи. Любовь основывается на уважении в первую очередь, а вот его-то и нет ни у кого. Даже у меня. Я не уважаю никого, а значит — не люблю. Фелицио гноит людей, ставших его рабами, на плантациях кофе и видит огромные барыши. А мои люди — с чувством обостренной справедливости, надо сказать. Их возмущает неравенство в слоях общества, а посему мира на Ирбисе не будет еще долго.

— Уважать можно и без любви, — заметил я робко, очарованный красноречием Марша.

— Уважение без любви — не уважение, а проявление слабости. Уважаешь противника — даешь слабину. Ты его должен ненавидеть и знать точно одно: ты сильнее его.

— Правильно, — проворчала амазонка и ухитрилась пнуть меня по ноге. Под столом ведь ничего не видно. "За любовь получил, не иначе", — улыбнулся я про себя, сдерживая резкую боль в пострадавшей от удара косточке. Подарил милую улыбку Элине. Какая забавная девочка!

— Я слышал, что здесь дают карпа, особенного карпа, — набравшись смелости, обратился к дядюшке, впавшему после спича в необъяснимую прострацию. Услышав мою просьбу, он встрепенулся, в его глазах зажегся интерес.

— Ты сам откуда, малыш? Я так понял, ты нездешний.

— Да. На Ирбисе я оказался случайно, — осторожно выбирая слова, чтобы не запутаться, ответил я. Можно ли этот вопрос считать началом допроса с пристрастием?

— Весьма и весьма заманчивое начало, — Марш покивал головой, как старый пони в стойле. — Насчет карпа мы еще поговорим. А вот твоя сказочная история заинтриговала меня.

В общих чертах, не вдаваясь в подробности, чтобы не навести на след хитреца Марша, я рассказал ему о судьбе бедного коммивояжера, потерпевшего фиаско в казино «Приют Братишек». Не выдержав испытания пустыми карманами, проклиная коварную фортуну, страшась за свое будущее, за долги, повисшие на шее, кредиторы, которые неминуемо вцепятся в гриву — он на челноке знакомого тремписта устремился к Ирбису, в край непуганых клиентов и головокружительных афер.

Дядюшка Марш кивал головой в такт моим словам, скорбно поджимая губы, словно выражал мне сочувствие, но по его глазам я видел полное недоверие в легенду. Только вид делает, что душа бандита тоже отзывчива.

— Аж слезы навернулись, — Марш смахнул несуществующую каплю слезы со щеки. — Где ты его подобрала?

— Бродил по лесу, — нехотя ответила Элина.

— Один? — не поверил Марш.

— Конечно. Мы отвезли его к шефу, но после разговора наедине с ним он приказал отвезти парня сюда и продать его тебе за несколько монет.

— Как быстро Фелицио избавляется от людей, — пробормотал Марш. — Везде ищет выгоду. Отпустил просто так, несмотря на то, что такой гусь мог дать выкуп?