Книга Оазис, страница 92 – Валерий Гуминский

Вернулся охранник с катушкой черных суровых ниток и полотенцем. Монах отмотал нужное количество нитки, обвязал голову, что-то измерил, бурча под нос, потом замотал полотенце жгутом и продолжил спектакль. Впрочем, моя бабушка в детстве таким образом правила голову, когда я с пацанами бегал по берегу реки и умудрился сорваться с обрыва вниз, угодив макушкой в топляк, присыпанный песком. Не думал, что искры из глаз — так красиво.

В общем, что-то показывать или играть мне не пришлось. Отвлекающие манипуляции для соглядатая, застывшего в дверях, ласковые поглаживания ладоней по вискам, приятные покалывания в области шеи — и ничего страшного для моих мозгов.

После процедуры монах с виноватым видом защелкнул на моей левой руке тонкую посеребренную полоску браслета с глубокими резами рун.

— Мы закончили, — сказал он тюремщику. — Можешь заводить следующего клиента.

На выходе я постарался сыграть так же, как Артишок. Наверное, мне удалось. Канадец сочувственно хлопнул меня по плечу и прошествовал в «процедурный» кабинет.

— Живой? — Артишок уже пришел в себя и с любопытством осматривал свой браслет. — Меня-то едва не вывернуло, когда мозг накачали какой-то херней. Что тебе шептал монах?

— Непонятная абракадабра, — не дрогнув ни единым мускулом, ответил я. — Думаешь, в этот момент я что-то соображал? Сплошные спазмы в животе.

— Вот, такая же пакость, — удовлетворенно произнес Артишок.

Я перевел дыхание. Черт его знает… Может, Симон и с Артишоком такую же фигню провернул? И у никого из нас нет блока в мозгах? Все интереснее и интереснее получается. Кстати, а почему не присутствует второй маг? Он же входит в группу Артишока.

Задал этот вопрос соседу.

— Он после нападения на мою группу уехал в Колорадо. Там есть филиал Ордена, — ответил Артишок. — Должен вернуться завтра.

Плохо. А вдруг заметит, что со мной что-то не так? Заподозрит Симона в подлоге — и сорвется наш поход.

Появился Дабкинс. С нетерпеливым выражением лица он посмотрел на часы и приказал одному из охранников с нашивками старшего секции:

— Как закончите — ведите на ужин. И поторопите монаха. Слишком долго копается.

Глава четырнадцатая

До фермы братьев Кросби нам пришлось добираться пешком. Для этого мы специально вышли очень рано, со смешанным чувством радости и напряженного ожидания пакости от Галантини. Вдруг за ночь Директор передумал облагодетельствовать троих каторжан свободой, и сейчас караульные со своими дробовиками просто не откроют ворота, с ухмылкой погнав нас обратно в камеры.

Обошлось. Еще не веря глазам, мы переглянулись, оставшись вчетвером стоять на пыльной дороге, упиравшейся в мрачные клепаные ворота каторги со сторожевыми вышками по углам одним концом, а другим — уходящим к сереющим на холмистой местности постройкам города.

— Господа, вам лучше сразу выбросить из головы психологию заключенных, — отвлек нас монах. — Проведя за решеткой кучу лет, нелегко втянуться в обычную жизнь.

Мне-то привыкать не к чему. Я здесь еще и месяца не пробыл, в отличие от Канадца и Артишока. Видели бы вы их глаза, наполненные сумасшествием и неверием. Потертые костюмы, от которых ощутимо несет нафталином, сразу превратили бывалых каторжан в обычных мужиков из деревень, немного скованных и с неуверенными движениями. Одежда, кстати, была личная, выданная из хранилища.