Книга Кровник, страница 85 – Валерий Гуминский

— И все же? — полюбопытствовал хрутт. — Ты потерял четырех помощников, два заложника свалили из-под вашего носа, правда, за Лысого тебе ответку придется держать. Провал, да, Высший?

— Нет, — отрезал я, — все было заранее спланировано мной: и потеря Учеников, и возможный побег заложников. Все это время я нагнетал обстановку, чтобы за мной устремились лучшие силы хруттов. Конечно, где-то я и ошибался, но эти ошибки не были критическими. Осталось совсем немного, и я закончу миссию.

— Нафига тебе череп столетней давности? — Шаман, наконец, встал на ноги, покрутил головой, прислушиваясь к хрусту шейных позвонков. — Ты поднял на ноги свору волкодавов, которые тебя рано или поздно загрызут. И ради чего?

— Разве ты никогда не хотел славы? — я накинул комбинезон, перетянулся ремнями, ножны с мечом переместил за спину, пошевелил плечами. Вроде ничего не ерзает, не съезжает. — Слава — это наркотик, который может и убить, и поднять до необыкновенных высот. Какую дозу примешь, конечно….

— Смотри-ка, как заговорил! — Шаман искренне удивился, не ожидая от меня такой сентенции. — Я думал, что романтики давно передохли, а они живут и здравствуют, только на другой планете!

Хрутт хохотнул и шагнул вперед. Я пошел следом, особо не приглядывая за пленником. Куда ему бежать? Плотная стена дремучего леса подступала к постепенно повышающемуся берегу реки, и мне постоянно приходилось под ноги, чтобы не ступить на осыпь. Улететь вниз и свернуть себе шею — хуже смерти не придумаешь для своего статуса. А землянин уже приспособился к ритму движения. Он легко нырял под накренившиеся стволы деревьев, обходил густые кустарники, уже осыпавшие свои листья, и периодически тер лицо. Невидимая глазу паутина постоянно норовила облепить и меня, застревая в пряжках ремней, на комбинезоне и в волосах.

Через некоторое время мы вышли на какую-то тропу, едва заметную и петлявшую среди кустов и деревьев. Возможно, что эта проторенная дорожка принадлежала зверью, но и этого было достаточно, чтобы взять направление. Все равно она тянулась вдоль берега, и выбирать было не из чего. Общее направление мне было известно: часть оставшегося пути строго на север против течения реки, а потом резко повернуть на запад. Выйду к урочищу со стороны перевала, где меня могут не ждать.

Внезапно Шаман остановился, и я, задумавшись, врезался в его спину, просто снеся с тропы. Хрутт улетел вперед, запнулся, но с помощью рук предотвратил свое падение. Ладони, правда, ободрал о сучки, коротко выругался.

— Ослеп, что ли? — огрызнулся он, посмотрев на меня.

— Почему встал?

— Смотри!

Его палец показал направление, и я с любопытством пригляделся к открывшейся передо мной картине. Мы вышли на какую-то поляну правильной круглой формы, заросшую пожелтевшей травой и ягодными кустарниками. Окружавшие нас сосны и кедры в три человеческих обхвата были настолько величественны, что подавляли своими размерами. Но этот лес был каким-то угрюмым, мрачным и насупленным. С мохнатых веток свисали какие-то сизые клочья, сверху беспрерывно срывались холодные капли, норовя попасть за шиворот. Главное же было не в этом сером величии, а в торчащих посреди поляны каких-то странных палках, покосившихся от старости и сырости. На каждой палке висели лоскуты выцветших тряпок. Время, дожди и солнце вымыли краски с этих тряпиц, и угадать их цвет было невозможно. А по периметру поляны на высохших стволах переломленных бурями деревьев торчали черепа с рогами. То ли диких козлов, то ли еще кого — Шаман вообще не разбирался в строении скелетов животных. Ему было пофиг, чьи черепушки воткнули на сучья. Главное — жуткий элемент окружающей действительности, который играл роль некоего пугала для особо любопытных и впечатлительных.