Книга Кровник, страница 29 – Валерий Гуминский

Небольшая артель во главе с сорокапятилетним отцом Васьки — Алдаром Бардамовым — вот уже два месяца моет золото в самых безлюдных местах Кыджимита. Занятие опасное. Бандиты частенько шныряют по приискам в надежде подмять под себя «дикие» артели, чтобы те отсыпали долю прибыли в их карман. Неуступчивых убивают для устрашения. Тайга большая, но слухи среди артельщиков разносятся быстро. Вот и приходится брать с собой оружие. В артели Бардамова на пятерых взрослых мужиков четыре ствола: две «Сайги», один старенький карабин времен царя Гороха, но стреляющий и убивающий исправно, и даже АК-47, добытый неведомо какими путями Санькой Журовым, который сейчас сидит на верхней тропе и караулит подходы к стоянке с запада. С другой стороны путь перекрывает сама речка, бурливая и своенравная. Жизнь такая — что поделать. Нужно защищаться, и в этом Васька был солидарен с отцом. В любом случае частная золотодобыча не разрешена государством, и приходится вертеться, сбывая с трудом добытое золото через криминальные структуры. Да, вот такой парадокс. Одних бандитов отпугиваем, с другими ведем бизнес.

Васька еще раз затянулся дымом и закашлял, не в силах выдохнуть отраву из легких. Цепкие пальцы схватили его за ухо, и голос Саньки с ехидцей произнес:

— Ах ты, паразит! Батьке сказать, что куревом балуешься?

Санька был из старообрядцев, и курение, как и его деды, не поощрял. А тут такой приз! Малолетка с сигаретой! И как подобрался неслышно? Тут же мелкая осыпь, любой шорох камешка слышен!

— Дядя Саня! — тихо заверещал Васька. — Я больше не буду! Честно! Бате не говори только!

— Сигареты сам в костер бросишь? — недоверчиво спросил семейский, не отпуская ухо шкодника.

— Честно! — Васька отдышался, и сейчас сидел тихо, ожидая своей участи.

Журов поправил на плече свой «Калашников» и отпустил пацана.

— Давай, дуй к костру, готовь завтрак. Жрать охота.

— А как же пост? — невинно спросил Васька и резко увернулся от тяжелой ладони семейского.

— Поговори мне, щенок! Кого по такому туману разглядывать? Да и смена у меня. Где Харитон?

— Да дрыхнет еще, — Васька подошел к костру, помешал уже булькающую в котелке гречку, добавил соли и стал открывать охотничьим ножом банку тушенки. Посмотрел искоса на Журова, протягивающего к нему ладонь, тяжело вздохнул и вытащил пачку сигарет, которая тут же отправилась в костер.

— Молодец! — похвалил Санька и направился к заимке. Отворив дверь, он громко рявкнул: — Подъем, гвардия! Жрать подано! Шевелитесь, бездельники!

На него посыпались проклятия, кто-то даже запустил старым вязаным носком, но семейский только захохотал, и, не закрывая дверь, вернулся к костру.

Завтракали за грубо сколоченным из сосновых плах столом. Стучали ложки, слышалось усердное сопение. Алдар Бардамов аккуратно собрал остатки гречки с помощью хлебного мякиша, отправил в рот.

— Санька, почему пост оставил до прихода смены? — строго спросил он.

— Да чего там смотреть, Алдар Васильевич? — пожал плечами Журов. — Я из бинокля на сто километров все просмотрел. Пусто.

— Вчера к югу пара вертушек прошла, — напомнил Харитон, ровесник старшего артели, кряжистый и тяжеловатый на вид мужик, весь в морщинах, даже лоб был в этих складках, — ищут кого-то.

— Так то к югу, — протянул Санька, — а к нам можно подойти только со стороны хребта.