Книга Кровник, страница 118 – Валерий Гуминский

— Докладываю об уничтожении объекта «П», — сказал майор, дождавшись появления на экране монитора оперативного дежурного, который ему не был знаком. Новичок, наверное. — Доложите Стогову и переключите на его канал.

Без лишних вопросов оператор выполнил распоряжение Кожавина, и теперь на майора глядел седовласый генерал в тщательно отутюженной белой рубашке с короткими рукавами и с ослабленным узлом галстука. Жарковато там, — подумал Кожавин, — вон, вентилятор крутится.

— Говорите, товарищ Кожавин, — голос генерала не выражал ни обеспокоенности, ни нетерпения, — подробно и с деталями. Полагаю, вам уже торопиться некуда. Ваша работа выполнена, теперь осталось лишь закончить дело на земле.

Он все знает, — почему-то такая мысль сразу всплыла в голове майора, — знает, но хочет лично от меня выслушать подробности. Значит, операция дублировалась. Ну, да. Кто бы пустил на самотек самый важный этап?

— Объект «П» не захотел идти на контакт или по причине личного характера, или из-за отсутствия канала связи, вызванного несовместимостью систем. Поэтому летчиками были произведены пуски ракет в количестве четырех штук. Двумя из них объект был поражен. Две других произвели самоликвидацию. Обломки корабля упали в тайге. Я дал распоряжение немедленно послать в район падения группу специалистов с аппаратурой. Завтра в это же время снимки будут у вас.

— Вы уверены, что в условиях быстрого захода солнца в вашем регионе они успеют? — иронично спросил Стогов, демонстративно поглядев на ручные часы. — Не переусердствовали в приказе? На какой высоте был сбит пилот?

— Три тысяч метров. Объект шел на снижение.

— Разлет немаленький, майор. Вот что, не торопитесь, и отдайте новый приказ, чтобы специалисты работали без спешки. Пусть все зафиксируют, обследуют. Думаю, это займет не меньше недели.

— Понял, товарищ генерал.

Экран погас. Кожавин сидел без движения, чувствуя, как горит его лицо. Отчитали, как мальчишку, тыкнули в недочеты. Немного попсиховав, майор решил, что действовал правильно. Дал сжатые сроки на выполнение задания, тем самым подстраховался от звиздюлей сверху. А раз Москва решила, что торопиться не стоит — так это еще лучше. Как говорил его наставник, полковник Рыбаков, когда Кожавин только начинал свою службу: «надо вовремя поставить обтекатель». Вот он и поставил. И смягчил удар.

Охотник, Шаман. 21.20 (по Улан-Удэ)

Дальше идти не было смысла. Мы успели до темноты перевалить за седловину горы, и теперь я очень внимательно прислушивался в тишину, царящую на склоне. Ни единого звука, кроме, конечно, запаленного дыхания Шамана. Я так его и не развязывал, и он шел с перетянутыми веревкой руками. Вдобавок ко всему мне пришлось цеплять на него страховочный трос, чтобы хрутт не навернулся вниз. Подъем был не таким сложным, как я предполагал, больше выматывали бесконечные обходы непроходимых завалов. А это тоже отнимало время. Пока найдешь лучший путь, пока сообразишь, как не потерять заложника….

Я прекрасно видел раскинувшуюся подо мной котловину с темнеющими пятнами леса, но ни единого огонька не мелькнуло на фоне серого бархата наступающей ночи. Или меня никто не ждал, что навряд ли, или специалисты уже были здесь. Второй вариант реален, потому что я не сбрасывал со счетов умение хруттов мгновенно оценивать ситуацию и перестраивать алгоритм своих действий. После удачных — надо признать — акций по уничтожению моих помощников, они воодушевлены, и готовы закончить начатое. Только вот столкнуться им придется не с желторотыми птенцами, а с матерым хищником, который уже имеет боевой опыт с таким типом людей.