Книга Серое братство, страница 308 – Валерий Гуминский

— А ты уверен, что с ней не произойдет то же самое? — резко спросил я.

— Тихо! — Барсук задумался. — Голова королевы — это ведь не просто трофей. Это слава для тех, кто добыл ее, кто держит ее как доказательство своей удачи и силы. Если до сих пор степняки не предъявили ее…

— Значит, она жива! — договорил за Барсука Мастер. — Пей, Философ, не грузи себя тяжелыми мыслями. Мы ведь все равно идем с тобой. Ох, чую, сдерут с нас шкуру отцы-командиры!

Наутро к нам в комнату ввалился посыльный от капитана Ласара. Молоденький капрал, перешагивая через тела, хмыкнул от удивления, глядя на опухшего Башара.

— Мне велено передать энн Вадигору, что его ожидают во дворце. Немедленно.

— Философ, ты слышал? — сразу проснулся и повеселел Башар и повернулся к капралу. — Парень, ты сможешь принести вина? Голова гудит от непосильного возлияния. А?

— Мне велено сопровождать энн Вадигора, — важно сказал капрал.

— Иду, иду, — буркнул я, сбрасывая с себя руку Барсука, слишком вольно раскинувшегося у меня под боком.

Пока капрал ожидал меня, с интересом посматривая на мои мечи и ножи, я одевался и размышлял, сколько времени проторчу во дворце. Мастеру еще вчера я дал задание начать подготовку к походу, но чует мое сердце: без похмельного кувшина дело не обойдется. Пока мы шли во дворец, мой сопровождающий важно поглядывал по сторонам и молчал, как рыба. Я не смог вытянуть из него ни капли того, что мне нужно. В конце концов, я плюнул в сердцах и до самых ворот шел молча. А Ласар уже ждал нас у ворот, где было весьма оживленно. Я даже удивился такому мельтешению важных персон, вооруженных дворян и напыщенной аристократии.

— Сегодня с утра вот такая суета, — пожаловался Ласар, увидев меня. — Королева-мать что-то готовит для них. Я провожу тебя до аудиенц-зала. Женнис уже ждет. Держись, Вадигор, и не обращай внимания на мелкие колкости. Сам знаешь, как относится к тебе королева-мать. Она до сих пор считает тебя виновником произошедшего.

— Спасибо, утешил, — я совсем пал духом.

Пока мы шли по внутренним залам дворца, казалось, что огромное пространство от пола до потолка выглядит приниженным, притихшим. Даже большое количество придворных прихлебателей не избавило меня от ощущения пустоты. За нашими спинами возникал удивленный шепоток, пока мы пробирались к аудиенц-залу.

А там уже крутился обеспокоенный Григ. Но я обратил внимание на другого человека. И через минуту оказался в его объятиях.

— Господин Ральер! — я не ожидал увидеть старика здесь. Мне стало чуточку легче. Кто-то все равно верил в меня, ждал и надеялся.

— Потом, сынок! — Ральер подтолкнул меня в спину. — Тебя хочет видеть Женнис.

С тех пор, как я покинул Одем, королева сильно сдала. Ее высокий лоб был покрыт сеточкой морщин, а глаза, ярко горевшие, потухли, и глядели на меня с печалью и укором. Губы плотно сжаты, но я почувствовал, что упреков можно будет избежать.

Я поклонился, словно вложив в это действие раскаяние и желание помочь. Женнис сухо обронила:

— Не скажу, что рада видеть вас, Вадигор. Но очень хорошо, что вы живы и здоровы. Не думала встретиться с вами еще раз. Слухи, знаете ли…

— Не всем слухам надо верить, энни Женнис.

— Что Лация нашла в вас, Вадигор? После вашего появления все пошло не так, как должно было. У дочери было совершенно дикое желание спасти вас от плахи — и вот этого я и не могла понять. Лация совершенно потеряла голову после вашего отъезда, и я, честно, не ожидала от нее детской выходки. Все произошло настолько быстро, что я подозреваю о заранее спланированной акции. Лации нужно было учиться быть настоящей правительницей, но зачастую позывы молодого сердца преобладают над разумом. Но здесь и моя вина. Не убедила молодую королеву о недопустимости резких действий против Степи. Впрочем, лить слезы не пристало моей натуре, — Женнис встала с трона, медленно прошлась вдоль высоких колонн, стройная и еще достаточно привлекательная в своем возрасте, в черном глухом длинном платье без единого украшения кроме витых серег из золота. Остановилась возле меня. — Я предпринимала некоторые шаги по выяснению судьбы Лации, но ничего путного не узнала. Одно достоверно: ее отряд разбит полностью. Министр Калиус казнен. Кочевники подкинули его голову и еще десяток голов офицеров в мешке под стены Кротов. Это очень плохо, очень. В нашем нынешнем положении остается только мстить из-за угла. Кровная месть, кажется, в чести у варваров?