Книга Серое братство, страница 258 – Валерий Гуминский

— Извини, — смутился Егерь.

Дальше они шли молча и старались не глядеть друг на друга. Лишь в харчевне, когда они нашли место в заполняющемся зале, Нисла вздохнула и сказала:

— У меня свои счеты, Егерь, с этими… Только я сейчас с тобой, и не буду заниматься местью. Потом.… Когда-нибудь, если это не помешает твоим делам.

Они зашли в гудящий от многоголосья «Штос», но местечко нашли. Еще не все любители подраться собрались в назначенном месте. Егерь не успел даже обвести взглядом харчевню в поисках прислуги, как к ним, тяжело хромая, подошел молодой парень. Он почтительно поклонился и выжидающе глянул на посетителей. Нисла с трудом отвела глаза от чудовищного шрама, багровевшего длинной бороздой на левой щеке.

— Принеси-ка, братец, кувшин розетского вина, жареную кабанью ногу с корочкой и хлеба. Слышишь?

— Да, господин, — парень расторопно развернулся и быстро захромал к стойке, за которой находилась дверь в кухню.

— Эк, угораздило его так покалечиться, — вздохнул Егерь.

— Или покалечили, — добавила девушка.

— Ты еще не отказалась от своей затеи? — Егерь мотнул головой через плечо. — Шляться по злачным местам, вылавливать тех, на кого покажут пальцем хозяева… Лично для меня такая жизнь потеряла новизну, и в своей работе я не вижу ничего хорошего.

— Не отговаривай, воин, — усмехнулась Нисла, — не из пугливых я.

Подошел хромой и со стуком поставил на стол кувшин с ярко-рубиновым вином, оловянную тарелку с кабаньим окороком, источающим дразнящие нос запахи, на котором лежали две пресные лепешки.

— Держи, — Егерь великодушно протянул парню реал. — Даю еще два золотых на заклад, что ты работаешь здесь за похлебку и пару медяков.

— За три, — усмехнулся парень.

— Как тебя звать?

— Карек. Только зачем вам это? Если есть желание поговорить — так я не тот собеседник. Их вон сколько сидит.

— Ну, это мое дело. Воевал?

— Был в ополчении на Тунсе. Патриканцы здорово нам вломили. Из трех сотен еле ноги унесло не больше десятка, — Карек разговаривал охотно, словно старался выговориться на год вперед. Для него события минувших дней не вызывали трепета, и говорил он спокойно и рассудительно.

— Тебя там ранили?

— Ага. Патриканцы пустили кавалерию. Мне досталось в самом конце боя.

— Это лет семь назад было, — припомнил Егерь. — Парень так тебе сколько лет?

— Двадцать три, господин.

— И в шестнадцать лет ты поперся воевать с матерыми вояками! Да где у тебя мозги были?

— В заднем месте, — усмехнулся Карек. — Только я это поздно понял, когда получил свое. Кавалерия прошлась по нам, как по травке. Ладно, жив остался. Ногу мне раздавили, но я и пара знакомых рванули в сторону Розетских лесов. Нас перехватили и взяли на ножи. И опять мне повезло, если вот этот шрам считать везением.

— Пойдешь еще? — усмехнулся Егерь.

— Надо будет — пойду, — твердо, зная, что говорит, ответил Карек. — Я хорошо из арбалета стрелять научился. У меня дома специальные стрелы есть — бронебойные. Всадника сбивают с лошади только так!

— Молодец, — Егерь уважительно поглядел на парня. — Не падаешь духом. — На, выпей. У меня к тебе вопрос есть.

Он налил в стакан вина и подал Кареку. Слуга осушил стакан и вытер губы.

— Говорите, господин.

— Я ищу людей, чужаков, совсем непохожих на патриканцев. Они откуда-то с востока, из-за Ворот. Не появлялись ли они здесь?