Книга Серое братство, страница 219 – Валерий Гуминский

— Мне тебя жаль, несчастный, — Ханвар послал в рот большой кусок мяса, тщательно прожевал, но проглатывать не стал. — Ты еще будешь упрямиться?

Калиус молчал. То ли он от боли потерял голос, то ли просто решил умереть побыстрее. Без лишних слов. Вождь степняков пожал плечами, выражая удивление.

— Ему трудно говорить, что ли? Болой, помоги умирающему шакалу сказать мне напоследок несколько слов.

Высоченного роста палач, у которого, казалось, нет шеи — настолько он был толст и неуклюж — улыбнулся, подошел сзади к министру, сунул ему в рот два пальца и резким движением в разные стороны разорвал губы. Центур поморщился, сознавая все же, что за ним наблюдают. Он предпочитал другие методы умерщвления своих противников. Всадить в грудь кинжал не считалось для него варварством. Как казнят степняки — могло шокировать кого угодно. Они умели заставить заледенить кровь в жилах. Но это их жизнь, их способы расправы с врагами. И центур благоразумно промолчал, заставив себя остекленевшим взглядом смотреть на смерть Калиуса.

— Он еще жив? — поинтересовался каган. — Тогда удостойте его быстрой смерти. Он стойко держится.

Болой неуловимым движением перерезал горло министру и повернул его лицо в сторону вождя. Ханвар внимательно посмотрел в гаснущий взгляд Калиуса, жадно ловя миг перехода души в иные миры. Центуру показалось, что министр подмигнул ему, и слегка побледнел.

****

Сколько веревке не виться… Или можно еще сказать, что на нашу хитрость нашлась чья-то умная голова, и за нас взялись всерьез. Барсук сразу предупредил Мастера о наличии в рядах преследователей магов. Без волшбы здесь не обошлось. На раздраженный вопрос командира, почему он так решил, Барсук ответил:

— У нисайцев очень сильные маги. Наше присутствие они ощутили задолго до того дня, когда мы разбили отряд Сахиба.

Мы были измучены пятидневным переходом. Враг шел за нами по пятам, не давая прорваться к адирияхским гарнизонам. Продавливали нас тремя отрядами, методично загоняя в пустыню. Забыл добавить: Великую Пустыню. То, что она Великая, мы ощутили на своей шкуре. Палящее солнце, казалось, не думало заходить за горизонт, выплавляя из наших тел последние капли влаги. Бесконечная жара сводила с ума, иссушала мозги, хаотично перекручивала картины мыслей. И проклятые миражи… Они больше всего бесили меня. Мастер ревмя ревел, чтобы не допустить бессмысленную беготню за сверкающей серебром полоской, так похожей на воду. Мы пробовали прорваться к Сузаю, но нам так наподдали, что от отряда осталось всего тридцать человек. Погиб Молот, и Башар теперь осторожничал, держа крамольные мысли о наших действиях при себе. В дела Мастера он уже не влезал.

Можно было прорваться к горам, но параллельно нам двигался двухтысячный отряд нисайцев, препятствуя нашим планам. Устраивать драку с противником, превосходящим тебя во много раз — это полное безумие, порожденное отсутствием воды и давящей на темя жарой. Так что горы остались таким же миражом. И Мастер маниакально, не осознавая последствий, уводил нас в сердце пустыни — Мооми — Матери Всех Пустынь.

— Как нас вычислили? — не мог успокоиться мой спутник, мучая Барсука.

— Кровь убитых и горячие следы, — Барсук высох на солнце, но держался лучше всех нас. — Это самая лучшая привязь. Теперь не отцепятся.