Книга Серое братство, страница 197 – Валерий Гуминский

— Хорошо, что я проснулся, — довольный своей работой, сказал Шип. Он внимательно смотрел на сконфуженных бывалых волков.

— Ты бы связал его для начала, — буркнул Поэт, прижимая ладонь к носу. — От такого удара быки дохнут.

— Ты убил его! — Ноздря рухнул на колени и приник к груди лежащего. — Фу! Хвала Единому! Дышит. Больше так не шути, мальчишка!

— Да я только раз приложился, под правый сосок! — удивился Шип, помогая Ноздре связывать ночного путешественника.

— А теперь скажи мне, брат: зачем первого пропустил? — Ноздря пытливо взглянул на Поэта.

— Он шел слишком уверенно, словно знал тропу насквозь. Я вовремя задержал тебя. Магван пустил проводника вперед именно с этой целью. Представляешь, что бы он сделал, начни мы возиться с проводником посреди ночного леса?

— Верно, — хмыкнул Ноздря и взвалил на свои плечи бесчувственное тело и понес его к костру.

Связанный зашевелился. Его слабый стон заставилохотников обратить на него внимание. Поэт неспешно подошел к лежащему Магвану — теперь он окончательно уверился в этом — и рывком поднял того на ноги. Оглядел с ног до головы и остался доволен. Пора было идти к лагерю. Поэт подтолкнул пойманного в спину.

— Иди вперед, дружок, да не вздумай бежать. Враз ноги поломаешь. Давно тебя ждали, Магван.

По тому, как пленник дернулся, Поэт с ликованием в душе утвердился в своем мнении: да, это был тот, кого они искали так долго и упорно. Неуловимый для Братства и опасный для Философа, Магван наконец-то попался в их руки!

— Слушай, а что делать с проводником? — озабоченно спросил Шип.

— Как будто ты поймал и его, — проворчал Ноздря.

— Да я и не пытался его ловить специально, — удивился парень. — Он сам выскочил на меня. Пришлось связать его и положить у костра.

— Ладно, на месте поговорим, — нетерпеливо пошевелился Поэт и легонько толкнул Магвана, приказав ему двигаться.

При свете костра пойманного рассмотрели повнимательнее. Лицо Магвана не представляло собой нечто необычное, скорее, было одним из многих тысяч лиц, встречающихся на улицах городов и деревень. Только глаза резали глубокой чернотой, да над верхней губой виднелся белесый шрам, тянущийся к щеке. Поэт даже разочаровался, ожидая увидеть мужественное, чуточку хищноватое, может, даже порочное лицо, чтобы больше не возникало сомнений в том, что они делали на протяжении стольких лет. Обыкновенный человек…

— Насмотрелся? — разомкнул губы Магван. — Может быть, господа позволят мне присесть?

— Садись прямо на землю, если не боишься застудить свой зад, — Ноздря не церемонился.

— Ого! — вдруг воскликнул пленник, и кивнул в сторону Поэта. — А я ведь помню вас, сударь. Где-то наши пути пересекались. Причем два раза. Я проходил мимо, буквально под носом, но ваша сноровка и выучка не помогла! Ведь так?

— Прекрати задираться, умник, — Ноздря был настроен решительно. Ведь из-за него ему пришлось без передышек скакать в этот чертов лес и сидеть в засаде, не обращая внимания на дожди и холодные ночи. — Что будем с ним делать, Поэт?

— Привязать к дереву и караулить всю ночь, — отрезал Поэт, — а проводника — к другому. А то начнут помогать друг другу. С восходом солнца снимаемся с места и идем в Фобер.

— Эй! — подал голос связанный проводник. — А что со мной будет, парни? Я-то здесь не при чем! Он только нанял меня!