Книга Серое братство, страница 181 – Валерий Гуминский

— Нас в десять раз меньше! — Аршак упал на колени, — но я добуду победу или умру на поле боя!

— Сделай милость, исполни то, что сейчас сказал. Твое поражение меня не очень обрадует, скажем, совсем не обрадует. Это будет второй ошибкой. Так что встань, определи место бихурам. Они тоже есть хотят. Прикрепи к котлу, назначь командиров. Кому, кстати, хочешь отдать несчастных?

— К Басаге. Он давно мечтает заполучить к себе ваграмцев. У него к ним особая страсть.

— Басага — редкостная сволочь, — вскинул брови Схоор, — но я уважаю его мнение. Тысяча его бойцов могут выиграть войну. Ладно, уведи их отсюда. Некогда мне проверять их способности. Сегодня они сдохнут, или завтра — не важно. Если Аршак добудет мне победу — прощу ему глупые траты хозяйских денег. А подарки можешь отнести в мою сокровищницу.

— Спасибо, господин! — Аршак вспыхнул от радости, рявкнул охранникам, чтобы убрали с глаз долой бихуров.

Теперь нам предстояло познакомиться с неким Басагой. Этот парень оказался не чета Аршаку, начинавшему отращивать живот на непыльной службе правителя Ахайи. Он был высок, мускулист; его пронзительный взгляд пронзал нас с нескрываемым подозрением. Гладко выбритая голова блестела на солнце. Запястья рук обхватывали кожаные ремни с металлическими заклепками. На ногах у него были легкие сандалии, на коленях — плотные щитки из бычьей кожи. Басага постоянно вытирал ладонью макушку, пока мы молча созерцали друг друга. Вдоволь налюбовавшись нашим неприглядным видом, он широко расставил ноги и терпеливо ждал, когда Аршак соизволит открыть рот, чтобы рассказать, для чего к нему привели двух тупоголовых бихуров. Которых он откровенно презирал за врожденную трусость, нежелание завоевать в бою свободу и постоянную ненависть к тому, кто учит их защищать себя. Сколько раз он заявлял Схоору, чтобы ему не поставляли рабов. Толку все равно не будет. Басага знал: в первом же бою большинство из них гибнет жалко и бездарно, даже не прихватив на тот свет хоть одного врага. Так зачем тратить силы на обучение мяса махать мечом? Его тысяча вышколена, научена действовать по обстоятельствам, и даже в одиночку. Вошедшие в раж «стервятники», как их любовно называл Схоор, могли выиграть безнадежно проигранную битву. В «стервятники» принимали редко, и то после длительной проверки, порой длящейся годами. Разумеется, об этом мы и не могли знать, молча гадая, о чем думает Басага.

— Это что, Аршак? — бесцеремонно ткнул пальцем в нашу сторону тысячник. — Очередное мясо?

— Их повелел привести к тебе в тысячу сам Схоор, — пожал плечами Аршак и сделал знак стражникам, чтобы те сняли с нас колодки. — Сам знаешь: веление господина не принято обсуждать. Верно?

— Нет. Я сам определяю, где их место. В первых рядах.

— Это твое решение, и ты за них отвечаешь. Забирай бихуров, и делай все, что захочешь. Они твои по милости Схоора.

Аршак торопливо развернулся и пошел между каменных казарм, явно не желая больше разговаривать с тысячником, которого откровенно недолюбливал.

Басага все так же стоял с широко расставленными ногами, и гримаса отвращения уже не сходила с его лица. Наконец открыл рот. Я понял, что он задал вопрос, на каком языке мы говорим.

— Ваграм, — ответил я.

— Уже легче, — буркнул Басага на этом же языке, пусть и не идеальном, но все-таки понятном. — Вы поняли, куда попали? Скорее всего, вам не дожить до следующего года. Схоору захотелось повоевать. Что мне делать с вами, ваграмские собаки?