Книга Серое братство, страница 18 – Валерий Гуминский

— Вниз! — скомандовал я, и, ускоряя шаг, двинулся вниз по каменной осыпи. Где же второй прайд?

Где-то справа послышался дружный рев, эхом раскатываясь по вершинам скал. Шип повел жалкие остатки отряда на прорыв через мощный заслон. Рано. Нервы не выдержали. Да теперь уж все равно. Вся надежда на опыт и везение.

Рано я думал о невыдержанности Шипа. Наша вылазка все же отвлекла часть хессов. Навстречу нам летели две тройки, да и сверху слышалось подозрительное бормотание и повизгивание.

— Бей! — скомандовал я и рассекающим воздух ударом отрубил к дьяволу лапу одного слишком ретивого хесса. Тварь завизжала, крутанулась боком, и я с наслаждением воткнул в нее сталь своего клинка. А вторая рука отработанным движением выставила кинжал и мощным ударом снизу вверх поддела следующую гадину, уже падающую на меня. Времени не было. Я оставил кинжал в теле хесса, выхватил второй меч из-за спины. Только не оглядываться! Лишь каким-то особым чутьем я знал, что Лентяй не отставал от меня. Страх заставлял его держаться подле меня и не делать лишних глупостей.

Бой кипел нешуточный. Сверху свалился сторожевой прайд, расправившийся с Бугаем. Теперь их было семь, и они кружили вокруг нас жуткими тенями, изредка подвывая, словно подбадривали самих себя перед решительным броском. Нельзя было без содрогания смотреть на эти создания природы, на их отвратительные морды. Небеса пошутили, когда населяли землю этими существами. Боги словно хотели сделать из звериного материала людей, да бросили безнадежное дело на полпути, словно возненавидели свое творение. И хессы платили человечеству такой же ненавистью.

Очередной круг, проделанный хессами сопровождался неуловимым рывком одной из зверюг, но наши клинки остужали боевой пыл противника.

Вот еще рывок — я успеваю подрезать лапы напавшему, и хесс, выплевывая ругательства на своем собачьем языке, покинул поле боя. Нет сомнения — на его место придут другие. Их очень много, и они умеют дожимать врага.

Вдруг откуда-то из-под валунов с диким криком метнулась фигура и обрушила свое оружие на спины зверей. Враз все смешалось. Теперь в этой сутолоке время понеслось вскачь. Нашу жизнь решали мгновения. Кто кого прирежет быстрее — тот и выиграл. Лодочник — а это был он, живой и невредимый, разве что слегка помятый — помог нам поменять неудобную позицию. Он умудрился зарубить одну тварь, а я, пользуясь суматохой, выпустил кишки самому наглому и крупному. Наверняка вожак какого-то прайда. Лентяй дико захохотал.

Нам почти повезло. Почти — это что-то вроде победы, когда повержен последний противник. Нам до полной победы было не достать. Мы спустились на более пологое место, не ломая жуткую карусель смерти. И казалось, что прорвались. Но тут хессов налетело видимо-невидимо.

Клинки свистели безостановочно, изредка врезаясь в плоть чавкающим ударом. Мы оставили позади себя просеку из тел, залитую кровью, и потеряли Лентяя. Лодочник перешел ту грань страха, за которой смерть кажется дешевой пугалкой для детей. Ну и есть. И что? Хессы, вон, уж точно не бессмертны. Но и мы устали. Положили десяток прайдов, но им конца не видно. Тревожно забилась мысль: неужели все?

Ночью, когда полная луна залила спящее подворье, взвыл пес. Тоскливая песня взлетела над крышей и понеслась куда-то вдаль, распугивая ночных зверушек, и теряясь в ветвях деревьев. Где-то на окраине леса, густым частоколом, оградившим наше пристанище от чужих глаз, на этот зов откликнулся волк.