Книга Серое братство, страница 103 – Валерий Гуминский

Я скромно промолчал, не желая вгонять королеву в тоску могуществом Братства.

— И сколько это продлится?

— Не могу сказать. Вероятно, не меньше полугода.

— И чем же я займу себя все это время? — пробурчал я, чувствуя разочарование. Время уходило, а я бессилен что-либо сделать. Будь я вхож в высшие круги, то бы сумел переломить мнение ваграмцев о безопасности их королевства. — С господином Ральером не особо-то поговоришь — слишком занят. А ты — королева со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ведь у тебя пустые разговоры не в чести. С Григом я не горю желанием встречаться. Навел он на меня большую грусть.

Лация рассмеялась:

— Поверь мне: Григ не такой уж плохой. Просто у него обостренное чувство подозрительности, этакая мания. Но к тебе он не имеет претензий. Если тебя оправдали — он не станет более преследовать тебя. Даже сказал, что у тебя голова работает в нужном направлении. Простак не подастся в шпионы… Ах!

Карета внезапно накренилась на слишком крутом повороте, и Лацию бросило прямо в мои объятия. На мгновение меня накрыло жаркой волной, а запах горькой воды ударил в кровь. Я ткнулся губами в ее щеку, ощутив бархатистость кожи, а моя рука самым нечаянным образом легла на упругую грудь королевы. Карета выправила положение, Лация отшатнулась от меня, поправила прическу, и слегка задыхающимся голосом, выдавшим ее чувства, продолжила:

— …Это удел авантюристов и отчаявшихся от безделья аристократов.

— Это Григ сказал? — стараясь быстрее замять неловкость, спросил я.

— Да.

— И много у вас таких?

— Хватает, — Лация отвернулась. — Если они узнают о тебе — жди посетителей. Не отвяжутся. Кстати, забыла сказать: королева-мать, выслушав доводы Ральера, сняла с тебя «вину с подозрением».

Я перевел дух. Капризная Кретта^[19] повернулась ко мне лицом в который уж раз.

— Ну и законы у вас, энни королева. Приговор-то ты подписала!

— Я ничего не подписывала, чудак! Пойми, что для твоей казни было достаточно того факта, что ты чужак с подозрением на шпионаж. Снесли бы голову без раздумий. Если бы ты знал, насколько тяжело было убедить твердолобых министров отложить казнь.

Голос Лации дрогнул.

— А меня серьезно могли кинуть в кипящее масло? — задал я волнующий до сих пор меня вопрос.

— И это тебе грозило, без всяких шуток. Но нужно было доказать, что ты шпион, а не чернь. Хотя, что от этого поменялось бы? Казнь — бесчеловечный момент.

Я пожал плечами в смятении. Не знаю, что человечнее. Или вариться в масле, или валяться без головы. В любом случае тебе не оставляют возможности подумать, что бы ты сам хотел. Между двумя смертями выбора быть не может. Если признаться, Лация рисковала своей репутацией, объявляя «высшую милость». Если это только из-за возможности использовать меня в своих играх — я снимаю шляпу перед ее дерзкими замыслами. Она ведь не думала в первую очередь, что спасает соперника, который, вполне вероятно, одержим кровной местью. Стоило ей чуть задержаться, «не успеть» с помилованием! Она вопреки всему чуть не бросилась развязывать мне руки. Или я слеп? Возникшее неведомо почему чувство? Полная чушь! Не в природе коронованных лиц воспылать страстью к незнакомцу, чужаку! Здесь все неправильно!

Вместо слов я взял ее кисть в свою руку, слегка пожал ее.