Книга Королевская охота, страница 149 – Валерий Гуминский

— Не буду спорить, — поморщился Шаттим. Хаскальф высказал вслух мысли, которые одолевали самого барона последние дни. — Но от денег не отказался бы.

— С чего бы такие разговоры? — Котрил схватил бутылку и наполнил стакан вином, отдающим кислятиной. — У всех у нас есть шанс подняться выше, держась за лорда Петрика. И теперь на полпути повернуть обратно?

— Как бы не прикончили нас, — проворчал Шаттим. — Я хотел бы быть уверенным в собственной безопасности, или, на худой конец, знать, какую роль мне предстоит сыграть в спектакле, устроенном герцогом и сеньорами Фариса.

— Через несколько дней всё решится, — уверенно ответил Котрил и снова лихим залпом осушил стакан. — Я завтра попытаюсь поговорить с мажордомом и намекнуть ему о нашем желании добиться аудиенции. Не переживайте, господа. Возможно, вы перепили вина, а его излишки очень сильно влияют на организм и вызывают меланхолию. Давайте ложиться спать. Увидите, с утра настроение поднимется, а сегодняшний разговор покажется глупым и ненужным.

Он широко зевнул, с грохотом отодвинул стул и вышел из кухни. Шаттим не стал обсуждать с кузеном прошедший разговор и тоже изъявил желание завалиться в постель. Но прежде всего захотелось облегчить мочевой пузырь. Найдя в своей комнате ночной горшок, он помочился в него и оставил возле двери. Утром горничная заберёт. Раздевшись, забрался под одеяло, но ещё долго смотрел в чёрный квадрат окна, за которым едва-едва просматривалась крыша соседнего здания, а за ним виднелись освещённые окна верхних этажей дворца герцога, возвышающегося над всем кварталом.

«Котрил прав, — подумал барон, прикрыв глаза. — Надо идти до конца, каким бы он ни был. Зря, что ли, ползали на брюхе в Спящих Пещерах? Отказаться от своих привилегий, данных кровью предков — трусливая позиция. Когда поговорю с герцогом, станет ясно, что делать дальше».

Он не мог заснуть от выпитого вина, качавшего его как утлую лодку на волнах, но впал в странную дрёму, из которой в какой-то момент вынырнул с дико колотящимся сердцем. Во рту стало вязко и кисло, страшно хотелось пить. На подоконнике стоял графин, в котором должна быть вода. Прошлёпав босыми ногами по полу до окна, Шаттим схватил его и едва не выругался. Горничная забыла наполнить, пришлось допивать жалкие остатки, что не утолило жажду и не улучшило настроение барона.

В какой-то момент взгляд Шаттима зацепился за мелькнувшую на крыше соседнего дома тёмную фигуру. Дворец герцога уже погрузился в сон, и только серебристая лунная дорожка освещала затихший квартал. Вот её-то и пересекла таинственная фигура со странной лёгкостью, будто летела на невидимых крыльях. Самое интересное, что любитель ночного гуляния по крышам явно стремился попасть в дом Тенгроузов.

Барон осторожно полностью раскрыл оконные створки и высунулся наружу, как будто это могло ему помочь лучше разглядеть незнакомца. А тот застыл на краю крыши — Шаттим знал, что пробраться ко дворцу довольно сложно. Он не соединялся ни с одним из зданий, и чтобы оказаться на покатой кровле или на верхней террасе, опоясывающей дом герцога с торца, нужно быть птицей. А внизу внутренний двор, замощённый камнем.

Шатим икнул от неожиданности. Человек превратился-таки в птицу, и почти без разбега прыгнул в бездну, чтобы через мгновение вцепиться в перила террасы. Подтянувшись, он запрыгнул на площадку, присел и исчез из виду.