Книга Мятежный рейд, страница 189 – Валерий Гуминский

Солдаты хохотнули. Для них разговорчивый кучер оказался вроде развлечения во время скучного патрулирования.

— По-хорошему, наказать тебя надо, — зашевелил усами вояка с жетоном. — Порядок нарушать нельзя. Мы тут, понимаешь, мёрзнем, сон обывателей охраняем, а ты со своей лошадью шум наводишь.

— Так, может, договоримся? На сугрев?

Стражники оживленно зашептались за спиной усатого, который с уже бо́льшим интересом взглянул на меня.

— А не жалко? Ты только что рыдал, совсем скуп народишко стал.

— Для служивых не жаль, — твердо ответил я, делая вид, что копаюсь в плаще, позаимствованном у Ролли Кривоногого. Достал пригоршню монет, нашёл среди них два либра и протянул вояке. — Держите сударь. На вашу компанию как раз хватит. Согреетесь, да и ночка веселее пройдёт.

Стражники загудели довольные. А я про себя ругал их. «Ну, шевелите задницей отсюда, парни! Не до вас сейчас!»

Усатый вояка с ловкостью факира спрятал монеты — я даже не понял, куда он их засунул — и подмигнул мне почти по-приятельски.

— Езжай, добрый человек! На центральную площадь не суйся, там другой патруль жертвы ищет. Лучше сворачивай налево, к «Медному котлу», а оттуда улочками к порту доедешь без приключений, — предупредил он и хлопнул лошадь по крупу. — Давай, езжай отсель!

— Спасибочки, господа военные! — я раскланялся и легонько дёрнул вожжами. — Но-ооо, родимая! Пошла!

Оставив за поворотом подкупленных стражников, я с облегчением вздохнул. Вовремя, очень вовремя удалось уехать, потому как сволочь Котрил очнулся и начал вести себя весьма неприлично. Он то ли головой долбился о стенку, то ли ногами сучил — но от этих действий у меня спина снова заледенела. Остановив лошадку, я спрыгнул на землю, открыл дверцу, и примерившись, кулаком по темечку угомонил Рэйджа. Пусть дальше спит. Как раз успею до гостиницы доехать.

Почтовые гостиницы относятся к категории королевских заведений, поэтому её работники обеспечивают деятельность круглосуточно; вот и сейчас у входа небольшая суета. Приехал какой-то важный господин с семьёй. Возле большой дорожной кареты стоит куча сундуков, баулов и чемоданов, которые предстояло перетащить внутрь. Несколько слуг, навьючившись как верблюды, бегали в мыле с улицы в помещение и обратно.

Опять незадача! Сколько же придется ждать, пока угомонятся? Оставлять Котрила одного нельзя. Придёт в себя и снова начнет хулиганить. Какому-нибудь любопытному слуге придет в голову посмотреть, что здесь происходит, и боюсь, картина ему не понравится.

Но — повезло. Через четверть часа кучер погнал карету на конюший двор, и я, оставив свою добычу возле забора, куда с трудом дотягивался свет фонарей, бросился в гостиницу. Там до сих пор толпились слуги и семейство с усталыми и хнычущими детишками, коих было четверо: мал-мала меньше.

— Сударь! — ко мне наперерез устремился мощный детина с дубинкой на кожаном поясе. — Не положено сюда!

— Я к эрлу Толессо по срочному делу, — выхватит конверт, помахал им перед носом охранника. — Письмо из Рувилии. В каком нумере он проживает?

— Не могу знать, — ошалело ответил детина. — Сейчас клерка спрошу.

Он бросился к стойке, за которой торчали двое взлохмаченных мужчин в коричневых жилетках, один из которых судорожно записывал в амбарную книгу данные о прибывших. Я в нетерпении постукивал ногой по полу. Да быстрее же, Кракен вас всех проглоти! Где поселились старики, мне было известно, но приходилось играть роль почтового гонца, самого несчастного человека, проводящего всю жизнь в дороге.