Книга Кондотьер, страница 80 – Валерий Гуминский

— Где устроились? — спросил я, наконец-то, прочистив легкие от гнилостных запахов окраин.

— В таверне «Дикая пчела», — усмехнулся Рич. — Хозяин тот еще тип. Сдается мне, из бывших пиратов. Накопил деньжат, да и осел в провинции, чтобы на виселицу не угодить. Старый уже, но хватка как у Эскобето или Лихого Плясуна.

— Вопросы были?

— Нет. Правда, и с комнатами беда. Их почти нет. Таверна без гостиницы, но мы смогли за пару лишних монет договориться, что будем жить на чердаке. Нам нужно-то всего пару ночей где-нибудь приткнуться.

— Не сдаст, как думаешь? — я уже стал узнавать места, где мы проходили вчерашним днем. — Дескать, подозрительные личности…

— Да кто его знает, — пожал плечами Рич. — Лошадей будем брать завтра днем, чтобы не возиться с ними. Как только уладили вопрос с комнатой, сходили к ратуше на разведку. Здание двухэтажное с башней, имеет два крыла. Вход один — со стороны центральной площади. Постоянной стражи возле ратуши нет, но патруль иногда появляется. Даже чаще обычного. Пока мы круги наворачивали, три раза мимо нас прошли, уже коситься стали. Решили вернуться в таверну. А у тебя, командор, есть новости? Боссинэ вернулся? О, нам в этот проулок. Немного осталось. Местечко, говорят, еще то. Грабят частенько. Орать будешь — никто не услышит.

Гусь и Щербатый при этих словах тихо проржались. Смешно им. Навалятся кучей — и боевое умение не спасет. Рич цыкнул на них, парни смолкли, но руку возле ножен держат на всякий случай.

— Боссинэ весь день наливался вином у губернатора, — тихо произнес я. — Но самое главное выяснил: виконта держат в ратуше до приезда конвоя герцога. В левом крыле на втором этаже. А вот где именно — можно узнать только по охране, приставленной к нему.

— Отлично, — взбодрился Рич. — Полдела сделано.

— Не торопись, еще завтра день есть, все обмозговать как следует нужно, — осадил я своего друга.

Пока мы шли по проулку, никто нападать не рискнул. Видимо, четверка целеустремленных людей, да еще вооруженных острым железом, отпугнула грабителей, привыкших раздевать безропотных горожан.

Наконец, добрались до таверны. Только собрались открыть дверь — она сама распахнулась и навстречу нам вылетело тело, просеменило мимо и рухнуло на дорогу. Пьяно зашевелившись, что-то пробурчало и затихло, удобно положив под голову руку.

— Шагай отсюда, дерьмо собачье! — рыкнул голос вдогонку. Здоровенный бугай — местный вышибала в кожаной жилетке, напяленной на голый торс — заметив нас, грубо добавил: — Мы закрываемся, валите отсюда!

Вжикнула сталь, и в горло бугая уткнулось острие палаша.

— Прочь с дороги, пес! — Рич так и вошел внутрь с пятившимся назад вышибалой. — У нас оплачено на две ночи вперед! Совсем памяти нет, болван? Не узнал меня?

— Извиняюсь, — сообразил вышибала и отошел в сторону.

В скудно освещенном помещении густо и тяжело пахло кислой капустой, прогорклым маслом, вином и пивом, к этим запахам примешивался разнобой пьяных голосов и выкриков. Правда, народу уже оставалось все меньше и меньше. Кто-то сам, на своих ногах, покидал таверну, кого-то безжалостно выдергивал из-за стола раздосадованный вышибала и выбрасывал прочь.

Наше появление заметил, кажется, только Левелан. Он окликнул нас от дальнего стола, на котором нас дожидался кувшин с пивом, какая-то закуска в виде козьего сыра и зажаренных на вертеле двух куриц.