Книга Ход волхва, страница 99 – Валерий Гуминский

— Ой, задремала чуточку, — зашевелилась Тамара. — У тебя рука лёгкая, ничего не чувствовала.

— На живот будем наносить? Или отложим на завтра? Я бы хотел проконтролировать, как рисунок лёг.

— А он большой? — приподнялась на локте Тамара.

— Чуть меньше, с учётом твоей чудесной груди, — улыбнулся Никита и показал второй трафарет.

— Тогда рисуй, — решительно проговорила жена и легла на спину.

Волхв покачал головой и накинул на её ноги простынку. Излишний эротизм мешает сосредоточиться. А ведь фронтальный щит — самый основной, именно он будет распределять всю магическую энергию по телу. Тамара, кажется, поняла, что свои чары ей придётся использовать в другом месте, и послушно замерла, вытянувшись на столике.

— Я готова, — сказала она с закрытыми глазами.

И вновь в наступившей тишине едва слышно заскрипело стило, вливая в каждую резу, каждую черту особую магию, в механизме которой Никита так до сих пор и не разобрался. У него было подозрение, что подаренный Хранителями «карандаш» принесён из другого мира. Слишком он был… необычен. Не по форме, а по содержанию. А с другой стороны — ведь работает, и очень даже неплохо.

Завершающий штрих похож на личную подпись, чтобы никто не мог взломать защиту. Всё-таки сеньор Грава выпустил в мир очень опасное знание, освоив которое, появится какой-нибудь очередной Баталья. Нужно тщательно проработать материалы, создать методику обучения, которая не уплывёт в тату-салоны.

Никита разогнул пальцы, которыми сжимал стило. Напряжение давало о себе знать. Поглядел на Тамару и улыбнулся. Она спала, по-детски приоткрыв губы. Полюбовавшись женой, осторожно взял её на руки и отнёс в постель. Прикрыв одеялом, поцеловал в щеку. Погасив люстру, волхв включил настенный светильник над креслом и устроился в нём с книжкой стихов. Чувствуя, что может уснуть, активизировал некоторые каналы, насыщая энергией организм. Никита решил проследить за состоянием жены, чтобы в любой момент помочь ей, если начнётся отторжение печати.

Время тянулось тягучей смолой, монотонно пощёлкивал механизм будильника, за окном то и дело мелькал свет фар. Охрана добросовестно несла службу. На десятой странице чтения Никита не выдержал и подошёл к кровати, склонился над спящей Тамарой. Дыхание её было глубоким и ровным, одеяло сползло с плеч, оголяя часть груди. Печать слабо светилась в полутьме спальни. Она настраивалась на ауру жены без каких-то внешних проблем. Но с помощью внутреннего взора Никита видел, что энергетический контур, взбаламученный внедрением агрессивного и неизвестного источника магии, всеми силами пытался разобраться в проблеме. Разноцветные всполохи метались из стороны в сторону, когда печать внедрялась в организм с помощью щупалец, обвивающих каналы. На лбу Тамары проступила испарина, она стала тихо постанывать во сне. Всё же реакция, и не самая приятная, шла.

Сев в ногах жены, Никита стал ждать. По сравнению с князем Шереметевым Тамара переносила внедрение печати довольно спокойно. Ведь у неё не было подсаженной «тьмы», бороться с негативной магией нет необходимости.

Пока ничего критического нет. Найдя руку жены, он стал её поглаживать, посылая лёгкие, едва уловимые энергетические импульсы. Печать будет на виду три- четыре дня, а потом окончательно сольётся с контуром, встав несокрушимым бастионом. Потом можно и Даше с Юлей поставить защиту. С младшей женой надо поосторожнее. Что-то она загадочная вся ходит, светится. Не забеременела, случаем? Если так — никаких экспериментов до лучших времён.