Книга Ход волхва, страница 61 – Валерий Гуминский

— Всё-таки ты больше потайник, чем аристократ, — улыбнулся Строганов. — Но я, если что, тоже буду в ресторане. Парик надену, никто не узнает.

В назначенное время Никита занял место за одним из столиков, от которого хорошо просматривались стеклянные двери, в которые то и дело входили посетители. Стоявший на входе швейцар почтительно кланялся им, а метрдотель умело распределял гостей по свободным ещё местам.

Слон и Лязгун сидели за соседним столом, удачно прикрытом колонной с лепниной, для виду заказав немного холодных закусок и графин водки. Понятно, что спиртное они не пили, ловко подливая в рюмки минералку. А сами то и дело прощупывали взглядом каждого входящего.

Для образа клерка среднего звена, приехавшего из столицы, Никита надел недорогой светло-серый костюм, яркую жёлтую рубашку, на запястье правой руки нацепил часы из недорогого ценового сегмента, чтобы особо не выделяться и не давать повод для размышлений. Бросив взгляд на циферблат, он отметил, что уже было десять минут седьмого. Представители воровской общины запаздывали, и скорее всего, намеренно. Нацепив на вилку полоску балыка, волхв опрокинул в себя рюмку коньяка. В любой момент он мог активировать энергетические потоки, регулировавшие очистку организма от алкоголя. Но не сейчас. Образ нужно выдерживать.

В какой-то момент рядом с ним появились двое мужчин и с небрежным видом расселись таким образом, чтобы держать Никиту в поле зрения. Волхв окинул их равнодушным взглядом, и не говоря ни слова, махнул в себя очередную рюмку, закусил крохотным пятачком солёного рыжика, с хрустом прожевал, продолжая оценивать незнакомцев.

Одному из них, в белой рубашке, из-под которой виднелась массивная золотая цепь, было не меньше сорока лет. Лицо с застывшей маской безразличия, странные продолговатые глаза, крупный нос с красными прожилками, острый подбородок, тонкие губы, плотно сжатые — довольно неприятный тип, на которого не хотелось смотреть пристально в опасении, что можно наткнуться на грубость. Второй, более молодой, худощавый, коротко стриженый, с резкими чертами лица, взгляд с откровенной наглецой. Действуя по заранее расписанным ролям, он показал появившемуся официанту два пальца, и тот понятливо кивнул.

За столом повисло молчание. Никита спокойно расправлялся с антрекотом, а незнакомцы сидели и изучали его, словно бабочку под стеклом. Наконец, появился официант с двумя рюмками и графином водки. Поставив это всё на стол, быстро испарился. Худощавый цапнул принесённый графин тонкими, изящными, как у пианиста, пальцами, и шустро разлил по рюмкам. На пальцах тускло блеснули два массивных перстня из червлёного золота. Из-под рукава пиджака вынырнуло запястье с татуировкой в виде шлема с плюмажем. Ясно. Грабитель или вор.

— Выпьешь с нами? — голос у молодого оказался таким же развязным, как и взгляд.

— Вы бы представились для начала, судари, — промокнув салфеткой губы, ответил Никита, — раз не удосужились спросить разрешения присоединиться к моему обществу.

— Сразу видно — столичный, — с лёгкой хрипотцой сказал старший. — Мы по твою душу, фраерок. Поглядеть на тебя, поговорить, понять, чего вы тут забыли. А где дружки?

— С бабами кувыркаются, — небрежно ответил Никита. — Итак, если вы те, кто мне писульку подкинул, хотя бы представьтесь.