Книга Охота за тенями, страница 202 – Валерий Гуминский

— Понял, муаллим.[1] А что делать с чужаками?

— Тебя не должна заботить их судьба. Сделай так, чтобы местные власти долго не смогли отыскать эту экспедицию. Но! Это при условии, что великий артефакт будет найден. В ином случае даже не смейте близко к ним подходить! И других не подпускайте. Мне конкуренты не нужны.

— Да, муаллим, — поклонился мужчина. — Я всё сделаю, как вы сказали.

— Подожди… — лавочник на мгновение задумался. — Пожалуй, поеду с вами. Прикрою в случае сильного сопротивления.

Он махнул рукой, отпуская собеседника, а сам задумался, правильно ли просчитал возможности юного аристократа. Сила в нём чувствовалась, но смущала его молодость. В таком возрасте опыта призыва сущностей нет ни у одного человека, владеющего магией. Он достигается долгой и тяжёлой учёбой, и не каждый способен усвоить тонкости чародейской науки. Вот он, Карам, к своему сожалению, не стал истинным муаллимом, призывающим сонм чудищ, заполонивших Нижний мир. Птицу Рух или пустынного каркаданна[2] он ещё мог призвать, но джиннов так и не смог приручить. Своевольные твари тонко чувствуют, кто может обуздать их норов, а кого они могут запросто убить.

Карам потёр грудь. Одежда скрывала следы его единственной попытки взять под контроль мерзкого ифрита. Как удалось уйти от смертельного удара огненной плети, которая задела по касательной кожу молодого и глупого тогда Карама — он и сам не знал. Повезло, можно сказать. Но ритуальный нож, сделанный собственноручно, показал свою действенность. Сейчас этот клинок находится в руках чужака. Интересно, сможет ли он вызвать из глубин Тартара гадскую тварь, запечатанную в каменном талисмане? Но для этого придётся опуститься на дно озера. Очень хотелось надеяться, что своенравный ифрит, наконец, окажется в руках Карама. Последние пятьдесят лет он только и делал, что усиленно учился, несмотря на возраст, и овладевал тайными знаниями зороастрийских чародеев. Второй ошибки он не допустит.

Пригород Петербурга, январь 2017 года

— Как думаете, Святослав Борисович, за нами теперь усиленно наблюдают или махнули рукой? — поинтересовался Никита, блаженно ощущая невероятную лёгкость после парилки, устроенной ему графом в его загородном имении.

— А почему я решил поговорить с тобой здесь, а не в каком-нибудь петербургском кафе? — усмехнулся Сумароков, выглядевший в суконной шапке и обернутый в широкую белую простынь как гриб-боровик. Он поднёс ко рту большую кружку с квасом и сделал несколько глотков. Крякнул от удовольствия.

— Полагаю, над дачей раскрыт «купол тишины»? — улыбнулся Никита. — Представляю разочарование ИСБ.

— Как только ты приехал, так и установил, — ухмыльнулся в ответ соратник. — Ладно, Князь, я тебя выслушал. Какие выводы?

— Очень полезные, — волхв тоже отхлебнул бьющего в нос хозяйского кваса. — Эмиссары в качестве проводника по Изнанке используют холодное оружие — старинные корды с нанесёнными на них рунами. Очень схожими, кстати, с теми, что Баталья чертил на телах наших дурачков-студентов. Такая же стилистика.

— Но это не некротические письмена?

— Нет, другое. Сальваторе Грава о них упоминал, кстати. Вернусь в Вологду, засяду за чтение архива. Думаю, найду ответ и создам ключ, аналогичный тому, что использовала баронесса Сегрейв и её дружок Висконти. Только нужны старинные образцы, не современные реплики кинжалов. Не знаю, имеет ли это значение для изготовления ключа, но рисковать не стоит.