Книга Возмездие, страница 24 – Валерий Гуминский

Владимир, знакомый с принципами Стихийных плетений, в немалой степени испытывал наслаждение от работы профессионала, подчинившего себе атрибуты Огня и Воды, Воздуха и Земли. Все четыре компонента, объединённые для завершающей фазы магического воздействия, действовали слаженно, постепенно разрушая дождевой фронт над определённой территорией. Никита сейчас был похож на неиссякаемый резервуар Силы, и князь Строганов-Турский мог поклясться своей новой ногой, что его друг питался мощью Прави, получая от неё столько энергии, сколько потребно для завершения дела, и в то же время отдавая её обратно, уже насыщенную нужными плетениями.

Только Москит, Лязгун и Нагаец оставались спокойными. Когда видишь истинное искусство подчинения почти каждый день, новизна ощущений приедается. Но в глазах у всех троих светилась гордость за хозяина, вышедшего один на один с природной стихией.

Над поселением дважды громыхнуло, яркая вспышка с неба прочертила чуть ли идеальную фиолетово-серебристую линию, похожую на копьё, и врезалась в землю возле ног Никиты. Мгновенно вспыхнул огонь, раздалось шипение мокрого мха и травы, облако пара окутало волхва. Многие вскочили на ноги, испугавшись за разошедшегося Назарова.

— Перунов огонь! — воскликнул Фока, не заметив, как сам выбежал из укрытия.

— Стоять! — рявкнул Никита, судя по голосу, не испытав ни малейшего неудобства от попадания молнии рядом с ним. — Никто не приближается ко мне!

Владимир вытер вспотевший от переживаний лоб. Говорил ему отец, то ли в шутку, то ли всерьёз, что Назаров — любимчик Перуна, но проявление таковой любви (или недовольства?) увидел впервые. Волхв остался жив, даже голос бодрый.

Дождь постепенно затихал, недовольно шурша в лиственницах и соснах, пока вовсе не прекратился. Небо над поселением расчистилось, звёзды как умытые, засверкали рассыпанными жемчужинами, но чуть дальше все так же клубилась чернота, сверкали молнии, глухо погромыхивало.

Никита подошел к Владимиру, возле которого столпились его бойцы, неподалёку скромно пристроился Сохатый, успевший спрятать амулет под одежду. Выглядел он слегка сконфуженным от произошедшего. Казалось бы, вот тема для разговоров с друзьями-охотниками, а в душе поселилось сомнение: нужно ли это знать посторонним?

— Держи, князь, — волхв протянул Владимиру странный предмет, похожий на полый цилиндр с отростками-щупальцами в виде запёкшегося песка. Сам он был зеленовато-серого цвета, еще горячий и светящийся в темноте. — Подарок Перуна.

— Необычно, — хмыкнул князь, держа в руке предмет, сотворенный на его глазах природой. Он не обжигал кожу, а наоборот, постепенно отдавал своё тепло. — У него же есть научное название, да?

— Фульгурит, — усмехнулся в ответ Никита. — Только учёным не показывай. Дар Перуна должен приносить пользу его обладателю. Сделай из него амулеты для себя и Марины, и пару-тройку для детей… будущих.

Владимир улыбнулся в темноте, хлопнул приятельски по плечу Никиту, и они вернулись под ель. Волхв оделся, провел ладонью по встопорщенным как иголки ежа волосам, и поинтересовался:

— Как думаешь, почему в поселении нет ни одного каторжанина? Есть ли смысл тогда сидеть здесь и ждать их?

— Версий две, — пожал плечами князь, тоже мучительно долго раздумывавший над увиденным. — Или они собрались в одной из заимок и напились вусмерть. Или ушли грабить близлежащее село.