Книга Возмездие, страница 146 – Валерий Гуминский

— Пока жив хоть один Витязь, Целитель или Ведуны с Ведьмами, — добавил Фарнезе, скрючившись от холода, — Ордос не успокоится.

На лице Никиты не дрогнул ни один мускул. Он в этот момент подумал о Полине, получившей Дар пророчества. Выходит, его дочь тоже подлежала зачистке без всяких сантиментов. Тогда к какому милосердию призывал Фарнезе? Хорошо, что рядом с ним был граф Сумароков, умевший отрешаться от эмоций. Он довёл дело до конца и кивнул Никите, словно давал сигнал завершать допрос. Выглядел Святослав Бориславич неважно. Под глазами появились чёрные тени, щеки покрылись серебристым инеем — Инферно забирало у своих жертв самое ценное.

— Дуарх, ты знаешь, что делать, — сказал Никита, поднявшись на ноги. — Ульмах, отправляй нас домой.

Он не хотел слышать визг Фарнезе не потому, что боялся дрогнуть и послать врагу лёгкую смерть. Молодой волхв переживал за графа, чьё состояние ухудшалось с каждым ударом сердца, стучавшим всё медленнее и медленнее.

Оба Витязя ещё долго отпаивались чаем, куда щедро плескали коньяк.

— Впечатление на всю оставшуюся жизнь, — признался Сумароков, когда Никита провожал его домой. — За такое трудно благодарить, но я тебе обязан, Князь, за то, какую ношу ты взвалил на свои плечи. Будет тяжело — зови воинство.

…Никита очнулся от воспоминаний, когда внедорожник в очередной раз дёрнулся и застыл на месте.

— Что там такое? — недовольно спросил он.

— Много машин, Никита Анатольевич, — пояснил Семён Фадеев, как всегда сопровождавший его в поездке по Петербургу. — Движение медленное. Может, император решил посетить клуб, поэтому перекрыли вторую полосу.

Ничего не сказав в ответ, Никита стал глядеть через тонированное стекло на сверкающую витринами улицу. Недавно прошел дождь, асфальт сверкал как вымытый, на лакированной поверхности автомобилей то и дело вспыхивали отражения вывесок, бегущих строчек реклам.

В который раз он с досадой подумал, что нет времени заказать у Касаткиных личное авто. Несолидно как-то приезжать на заседание «клуба джентльменов» на брутальном внедорожнике. С одной стороны, это как-то выделяет его из рафинированной знати Петербурга, заставляет её относиться к молодому барону с лёгкой опаской и уважением. Конечно, от презрительных взглядов никуда не деться, но ему не привыкать. «Упорство ломает любую преграду, — сказал однажды дед Фрол Мишке, когда тот стал психовать из-за не получающейся магоформы. — Повторяй одно и то же каждый день, да по сто-двести раз, и однажды удивишься результату».

Умеет старик найти нужные слова.

В клуб, скорее всего, приехал цесаревич. Князь Балахнин намекнул, что Владислав высказал желание присутствовать на встрече аристократической верхушки. От того и застопорилось продвижение. Хорошо, хватило ума не оцеплять район полицией. Незачем привлекать излишнее внимание зевак к клубу.

Водитель из охраны петербургского особняка подогнал, наконец, машину к освещённому электрическими огнями клубу. Дверцу распахнул вежливый стюард в безупречном чёрном костюме, и как только Никита сошел с высокой подножки внедорожника на мокрый асфальт, изобразил лёгкий поклон.

— Прошу в клуб, Никита Анатольевич, — показал свою осведомленность стюард. — Машина будет находиться на специальной стоянке.

Старательно обходя лужи, маслянисто блестевшие под ногами, Никита поднялся по лестнице, и минуя молчаливую охрану, которой сегодня было гораздо больше, чем обычно, очутился в просторном холле. А в остальном всё осталось по-прежнему. Работник клуба тут же оказывается рядом, на его согнутую руку падает плащ и щегольская шляпа. Это Юля ради смеха предложила чуточку изменить образ барона Назарова, всем пришлось по душе.