Книга Возмездие, страница 132 – Валерий Гуминский

К вечеру усадьба опустела, остались только Городецкие и Назаровы, чтобы завершить ритуал. Светлана Павловна пригласила Никиту прогуляться по парку. Держась за локоть молодого волхва, княгиня негромко произнесла, когда они удалились достаточно далеко от дома:

— Когда меня не станет, я тоже вознесусь в Чертоги с помощью чистого огня. И это будет последний ритуал в роду Городецких. Мои дети более приземлённые и прагматичные. Их утомляют странные обычаи, идущие из глубин веков, когда каждое слово или действие имели смысл, и люди знали цену всему, что их окружало.

— Мир давно изменился, Светлана Павловна, — ответил Никита. — Даже я многого не понимаю из наследия своего прадеда. Утеряны смыслы тех или иных действий. Признаюсь, я удивлён, что ваш муж решился на кроду. Этот ритуал слишком специфичен, особенно сейчас.

— Ты говоришь про утерянные смыслы, мальчик мой, — улыбнулась старая княгиня, обходя блестящие в закатном солнце дождевые лужи. — А ведомо тебе, что раньше одарённым напрямую предписывалось совершать кроду по случаю их смерти?

— Да, в записях деда встречалась такая информация, но истинную природу сего я понять не мог, — признался Никита. — Ведь многие одарённые приняли христианство, желая дистанцироваться от ведических норм древности. Зачем им кремация?

— Космос, или божественная длань мироздания, кому как интересно, при рождении зажигает в человеке искру, которая при правильном пестовании превращается в Дар. Особая энергия, называемая магией — от слова «могу», «могучий», кстати — питает своего носителя до самой смерти. Погребальный костёр освобождает её и отдает Космосу. Как говорят христианские проповедники — «из праха в прах», так и жрецы Храма Перуна утверждают: «что взято, то и возвращено должно быть». Твоя Сила, Никита, это концентрация той энергии, которая накапливалась стараниями наших предшественников, среди которых были и твои пращуры.

Княгиня замолчала, продолжая тянуть своего спутника в дебри парка, словно боялась, что кто-то услышит их разговор.

— Лёня очень уважал Анатолия Архиповича, Никита, — продолжила Городецкая. — Пусть тебя не смущает их слишком резкие взаимоотношения. Так уж получилось, что рядом поселились два сильных льва, причём, ревнивых к чужим успехам. Лёня ведь предлагал твоему прадеду помощь, когда у Назаровых возникли серьёзные трудности. Объединившись, мы смогли бы дать отпор Китсерам и стоявшим за их спиной кукловодам из рода Меньшиковых и Шереметевых. Возможно, и Валентине не пришлось бы скрываться невесть в каких далях. Ты, я гляжу, спокоен, когда услышал фамилии людей, причастных к разорению вашего Рода.

— Да, мне об этом давно известно, — кивнул Никита, а сам с досадой подумал, что мог и догадаться поговорить с соседями. Кто, как не они, знали о подоплеке событий, развернувшихся двадцать с лишним лет назад. — Китсерам я отомстил, с Шереметевыми держу дистанцию, а Меньшиковы… С них я взял самую тяжелую виру.

— Разве Константин Михайлович не сам решил отдать свою дочь замуж за Никиту Назарова? — лукаво спросила Городецкая, давая понять, что и это событие не прошло мимо неё.

— Говоря про тяжёлую виру, я имел в виду решение Тамары покинуть свой клан и поддержать меня в создании собственного. Возрождением Рода она не хотела ограничиваться, устояв под давлением отца и императора. Меньшиковым не удалось меня приручить только благодаря моей прекрасной, преданной и умной жене.