Книга Путь воина, страница 121 – Валерий Гуминский

— Она переживает за тебя и упорно противостоит требованиям князя Всеслава.

— Хорошая девочка, — улыбнулся молодой человек. — Я тоже показываю фигу папаше. Нравится мне, как он злится и слюной брызжет.

— Покажи свои руки, Данила, — потребовал Ичиро.

— Зачем? — удивился княжич, но руки из карманов вытащил. Поднял их, растопырив пальцы.

Китамуро удовлетворенно кивнул. Его зять оказался живым и здоровым, без увечий. Даже шутит, что показывает бодрость духа. Таких людей дайме уважал. Тем не менее, он пристально смотрел на руки Данилы, силясь увидеть тайный знак, которым учил свою дочь и сыновей. Была надежда, что Тэмико, в свою очередь, обучила им и своего мужа. Если у парня какие-то проблемы, он должен показать некий жест.

Неожиданно княжич быстро прижал большой палец левой руки к ладони и тут же сжал ее в кулак. Улыбаясь, тут же убрал руки в карманы и расслабился, поглядывая на охрану. Китамуро облегченно вздохнул. «Не лезь, помоги Тэмико», — так можно было расценить жест.

— Благодарю, что дали возможность посмотреть на Данилу, — дайме кивнул Витязю, резко развернулся и пошел к машине. Теперь ему было понятно пусть и не все, но гораздо больше.

— Вы удовлетворены Китамуро-сан? — спросил его Голицын, когда кавалькада полным ходом шла в поместье.

— Более чем, — глядя вперед, ответил дайме. Его лицо то освещалось пролетающими мимо уличными фонарями, то попадало в глубокую тень, отчетливо выделяя узкие скулы и напряженно сжатые губы. — Я убедился, что с Данилой все в порядке, а теперь хотел бы встретиться с Всеславом-сан.

— Думаю, послезавтра он уже точно будет в Ярославле, — убежденно произнес Голицын, хотя на душе его скребли кошки. В донесениях, поступавших на узел связи, ни слова не говорилось о начале переговоров. А ведь делегация Великого князя уже прибыла в Углич.

«Не передрались бы они там, — с тревогой подумал Алексей Иванович. — Новгородцы только и ждут момента, чтобы ударить по ненавистным им Рюриковичам. Причем, и Всеслава они охотно ликвидируют, предоставься такая возможность».

Углич, Явь-два, июнь 2016 года

Изображение в окулярах бинокля сразу прыгнуло вперед, как только Никита навел его на группу людей, вышедших из того крыла здания, где расположилась делегация ярославского князя. Его интересовал только один человек, которого описал Владимир и Степан Афанасьевич. Причем, дед был куда информированнее, словно видел Корнея каждый день и поневоле запомнил каждую черточку лица своего противника.

— Ну что там, сынка? — полупрозрачная кисея шторы едва дрогнула, отходя в сторону. Старческая рука с прожилками вен замаячила перед глазами Никиты. — Нашел его?

— Здесь он, дедушка, — тихо откликнулся волхв. — Не скрывается. Коренастый, уши слегка заострены на кончиках, плотно прижаты к голове. А вот лицо не примечательное. Я бы не запомнил, столкнись мы с ним на улице.

— На то и расчет, — ухмыльнулся дед Степан. — Только уши подвели. Я давно этой сволочи хотел их отчекрыжить, да в качестве трофея заспиртовать в банке. Дома как раз на полке местечко есть.

— Суров ты, Степан Афанасьевич, — покачал головой Никита, вовсе его не осуждая. Каждый развлекается как может. Скучно деду, вот и травит байки.

Дом, из которого они вели наблюдение за особняком Охрима Паршина, принадлежал одному товарищу боевого старика, который охотно предоставил его на несколько дней, а сам умотал на рыбалку. Было у него заветное местечко где-то в затонах Золоторучья, тихое и безлюдное. Даже не скажешь, что город и предместья находятся между двумя противоборствующими войсками.