Книга Время воина, страница 142 – Валерий Гуминский

— По моим ощущениям — да, — коротко рассмеялся Боргезе, подавая мужчине бокал с плещущимся в нем соломенно-янтарной жидкостью. — Но вы не представились, а мне как-то неудобно общаться с человеком, соблюдающим инкогнито.

— Князь Алентов, Афанасий Борисович. Уполномочен вести беседу от заинтересованного лица.

Комиссар кивнул, принимая правила игры. Он знал, что князя Алентова в природе не существовало; вполне допустимо, что за личиной этого человека прячется сам Великий князь Михаил Меньшиков или его доверенное лицо.

— Что ж, я готов выслушать вас, князь, — Боргезе не отказал себе в удовольствии во второй раз плеснуть в бокал коньяка. — Наши посредники организовали встречу, чтобы мы лично могли обсудить тонкости мероприятия.

— На сегодняшний момент создалась ситуация, когда требуется пересмотреть существующие права на престол, — князь Алентов отпил напиток и немигающим взглядом уставился на комиссара, словно проверяя его реакцию.

Боргезе обратил внимание на изжелта-зеленые зрачки гостя, что тоже говорило о действии магического амулета. Все-таки князь не рискнул накидывать личину, боясь попасть под специальную аппаратуру, отслеживающую подобные метаморфозы. Амулет более безопасен, он даже у артистов-театралов популярностью пользуется.

— По праву престолонаследия следом за Александром Михайловичем идет его старший сын Владислав, — напомнил комиссар Второй капитулы. — В случае форс-мажора власть берет его средний брат Великий князь Константин. У него тоже есть сын. Ваш патрон что желает? Полностью убрать эту цепь?

— Да, — без обиняков заявил «князь Алентов». — Патрону нужна чистая дорога к престолу. Он еще достаточно молод, и несмотря на отсутствие сына, может выдать всех своих дочерей за дворян из лояльных лично ему Родов, и успеет назначить преемницу после того, как наденет на голову императорскую корону. Появление в его семье наследника мужского рода позволит сохранить династию Меньшиковых на престоле, но уже с новой идеологией в развитии России.

Боргезе озадаченно почесал мизинцем переносицу. Осторожно спросил:

— Ваш патрон настолько честолюбив, амбициозен или обидчив? Не могу понять его желание рисковать столь опрометчиво.

— Сейчас самый подходящий момент, — Алентов покатал во рту коньяк. — Император третий месяц серьезно болеет, но для верноподданных есть версия о его слабом недомогании. Изредка появляясь на людях, он укрепляет их сердца надеждой на долгое правление. Однако болезнь ставит перед Меньшиковыми вопрос: может ли дальше Его Императорское Величество исполнять свои обязанности, или передать дела цесаревичу? Эти колебания и нужно использовать. Политическая обстановка на южных границах и в Туране позволяет использовать момент для нанесения точечных уколов. Создать видимость угрозы членам его семьи, чтобы отвлечь от основного удара, а потом нанести его с неумолимой быстротой. Ведь Ордо Маллеус не откажется от возмездия за гибель воинов святой инквизиции?

— Вопрос чести, — хмуро обронил Боргезе. — Но первым в очереди стоит некий барон Назаров, замысливший всю операцию. Русский император обеспечил ему прикрытие, но именно рука молодого Иерарха способствовала чувствительному поражению в последней партии.

— Не забывайте, что он приходится зятем Великому князю Константину, — князь Алентов слегка пугал комиссара необычным цветом зрачков. Словно дикое и сильное животное следило за ним, ожидая момента вцепиться в горло. От гостя исходила волна превосходства и принуждения, которую Боргезе научился ощущать, общаясь с людьми подобного ранга в течение всей своей службы в Ордо Маллеус. Уже одно это обстоятельство говорило о статусе гостя. Сам ли это Михаил Михайлович соизволил встретиться с посланником магической инквизиции, или прислал высокородного союзника — сейчас не стоило искать ответ на этот вопрос. Проблема куда глубже: пошатнув русский престол, Запад рисковал получить не только разваленную империю, но, в первую очередь, альянсы могущественных родов, завязанные на иных принципах существования. И тогда с русскими договориться будет куда сложнее. Дипломатия станет совершенно иной. Править будет грубая сила, а клановые лидеры могут самолично вершить суд. Этакий прообраз неофеодализма, только подкрепленный магией.