Книга Время воина, страница 106 – Валерий Гуминский

— Давайте сразу обговорим условия спарринга, — Денис как самый старший, взял на себя организацию боя. — Предлагаю три схватки. Так как Слон не одаренный, магию использовать не будем.

— Разумно, я и сам об этом хотел сказать, — Никита кивнул и сел на низенькую скамеечку, расстегнул куртку, но снимать ее не стал. Рядом пристроился Полозов, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Вы хозяева, вам и решать, по каким правилам биться.

— Два боя — рукопашных, в полный контакт. Разрешается использовать любую систему русского или иностранного боя, так даже интереснее. Третий бой предлагаю на ножах.

— А если кто-то одержит две победы подряд?

— Без разницы. Мы всегда так проводим спарринги. Именно ножевой бой выявляет все огрехи в обучении.

— Так и быть, — Никита посмотрел на нетерпеливо переминающихся Слона и Никона. — Правда, мы не думали, что придется показывать свое умение, поэтому личник не захватил с собой тренировочный костюм.

— Найдем, — коротко бросил Никон. — Пошли, брат. А то мне не терпится накидать тебе.

— Смотри, не запнись, — дружелюбно ответил Слон. — Я тебе, конечно, не дам упасть, но по шее накостыляю.

Подначивая друг друга, они вышли из зала через другую дверь, где, как пояснил Денис, помимо раздевалки находились душевая и комната с инвентарем. Остальные в предвкушении развлечения расселись на лавках напротив центрального ринга, на котором и должны были сойтись соперники.

Улучив момент, Никита спросил у Мещерина:

— Почему Ручеяна владеет только одной Стихией? Насколько я успел определить, ваш Род пестует как минимум две? И это при сильном одаренном как ваш отец!

Денис слегка смутился и не торопился с ответом. Никита подумал, не задел ли он своим вопросом запретную тему, или же только отцу дозволено говорить об этом. Мещерин тихо ответил после внутренней борьбы:

— Ручеяна — не родная нам. Она из семьи Хабаровых. Род слабенький в плане одаренности. Девушка была первенцем в семье Прохора Егоровича, поэтому и получила наибольшие привилегии по праву крови. После нее родились еще двое мальчиков, но, увы, «пустые». Прохор не принадлежал к Ордену гипербореев, но прекрасно знал, кто есть кто в Мезени. Года два или три досаждал нашему отцу, чтобы тот сводил его к Алтарю вместе с детьми и женой. Он считал, что Камень каким-то образом одарит магической силой сыновей, а супруге поможет «раскачать» энергетические каналы. Батя на его просьбы отвечал одно: не положено. Не мог же он сказать, что Хабаров подвергает себя огромной опасности. Жрецы храма категорически не приемлют чужаков, и не только из-за каких-то своих принципов или устава, а элементарно боятся за жизнь этих людей. Потому что смерть будет на их совести. Они посредники между миром и Богами. Им и отвечать.

Денис на краткий миг перевел дыхание, и к облегчению Никиты, продолжил:

— Хабаров за отказ обиделся очень сильно на орденских, и нет, чтобы угомониться. Мы-то пережили бы его обиды, лишь бы мужик не чудил. Но Хабаров человеком бедовым оказался. Связался с какими-то проходимцами, как потом выяснилось, оказавшимися папскими агентами. В то время их по русскому Северу шныряло предостаточно, как и британцев, и немчуры. Искали храмы Перуна, связанные с нашим Орденом. Хабаров, по слухам, каждому второму жаловался на тяжкое свое наследие. Вот на этом его и зацепили. Скорее всего, сначала подсказали примерное нахождение Алтаря и пообещали Прохору огромные деньги, если он сможет дойти дотуда и нарисовать точный маршрут. И он взялся за это дело. Дело по весне было. Как только земля подсохла, Хабаров вместе с женой и сыновьями исчезли из Мезени. Да так тихо, что наши ничего не знали несколько дней. Случайно девка из мещанских, служанка, проговорилась. Якобы, в Лешуконское к родственникам отправились погостить. А ее за Ручеяной оставили присматривать. Сестренке тогда четыре года было.